— Хочешь же, малыш? Все еще обижаешься? Насть, не было у меня с ней ничего, слышишь, не было, ни с кем кроме тебя не было, — шептал, а сам, искуситель такой, уже нагло хозяйничал в моих насквозь промокших трусиках и творил своими пальцами такое, что глаза закатывались от удовольствия, и я только могла губы кусать, чтобы не застонать в голос.
— Каин, миленький, ну хватит, ну услышат же, неудобно.
Раскатистый смех пронесся по комнате, а рука перестала творить те невозможные вещи, что доводили меня до абсолютного, совершенно дикого и необузданного удовольствия.
Вопреки своим же словам я не смогла сдержать разочарованный стон, когда Каин прекратил свои ласки.
— Смешно тебе, да? Смейся, ни черта тебе сегодня ночью не светит, понятно?
— Ой ли? — он усмехнулся, а потом потянулся к пряжке ремня, и я даже ахнуть не успела, как последний оказался в руках мужа.
— Руслан, ты чего?
Ответа не последовало, меня только резко рванули к самому краю кровати, и мои руки в одно мгновение оказались связанными тем самым ремнем.
Нет, все-таки у моего мужа какая-то маниакальная склонность к связыванию. Ох. Связанная и обездвиженная я тут же была перевернута на живот и поставлена на колени.
— Эй, ты…
Дальше мне стало не до возмущений, потому что этот невозможный и до мозга костей соблазнительный мужчина, коснулся меня языком. Опять. И все мои доводы, и возмущения разбились о скалу удовольствия и греховного наслаждения.
— Боже, боже, боже, — я старалась быть тихой, правда старалась, даже одеяло прикусила, но все равно выходило из рук вон плохо.
А когда Руслан провел пальцами вдоль складочек и осторожно проник внутрь, одновременно играя губами с клитором, сдерживаться стало невозможно и, кажется, о моем падении сейчас узнал весь честной народ, собравшийся в доме.
— Можно просто Руслан."
"— Что… — просипела, не понимая, почему он остановился и вдруг поднялся на ноги так и не дав мне кончить. Заерзала на кровати со связанными руками, практически голая и совершенно неудовлетворенная.
— Что там относительно того, что мне ничего не светит? — он снова провел пальцами по горящему и пульсирующему местечку, снова надавил и, когда я уже готова была захлебнуться волной удовольствия, вновь остановился.
— Ты…ты… да знаешь кто, развяжи меня немедленно, — рявкнула обиженно, но муж даже с места не сдвинулся. Он издевался, просто издевался. Сволочь такая.
— Так что ты там говорила, малыш? — продолжил мою персональную пытку.
