Рита и Сергей, улыбаясь, посмотрели друг на друга.
– Пойдет! – Адвокат прищелкнул пальцами и взял ключи. – Пойдем, дорогая, приведем себя в порядок.
Их номер находился на втором этаже, под самой крышей. Он был весь в бежевых тонах: бежевые гардины на окнах, бежевое покрывало на постели, бежевые стены и огромная двуспальная кровать. Душевая кабинка с туалетом была очень маленькой, но по своему командировочному опыту Сергей знал: хорошо, что она вообще была. Случается так, что в мотеле тебе дают номер, где все удобства на этаже, и попасть в ту же душевую или туалет очень сложно: там вечно кто-то просиживает часами.
В таких номерах единственным удобством считается, наверное, телевизор, но и он либо нагло не работает, либо ловит только местные каналы, и ты волей-неволей вынужден слушать, что происходит в городе или в районе.
В этом мотеле все работало.
Он уселся на стул – единственную, кроме кровати, мебель, и бросил сумку. Рита, улыбнувшись ему, юркнула в душевую со своим неизменным рюкзачком.
Она провозилась там полчаса, потом вышла, расчесывая влажные спутанные черные волосы.
– Очень хочется спать, – сказала она по-детски жалостливо, ложась в кровать и укрываясь одним из одеял. – Спокойной ночи.
Ему показалось, что она заснула сразу, как только ее хорошенькая головка коснулась подушки. Ивашов тоже принял душ, но спать ему не хотелось, и он вышел во дворик мотеля. Кроме его «железного коня» на стоянке припарковалась еще одна машина, и веселая компания шумела в холле, требуя отбивные как можно скорее.
Услышав это слово, с вожделением произнесенное одним из гостей, Ивашов вспомнил, что хозяйка предлагала им поужинать, но есть не хотелось – слишком сытным был шашлык в придорожном кафе. Впрочем, женщина и не напомнила ему о своем, вероятно, фирменном блюде. Шумная компания всецело завладела ее мыслями.
Сергей сделал несколько шагов к речке, шумевшей за мотелем, и сел на деревянную скамейку. Как и всякая другая ночь на юге, эта ночь в Крыму тоже была очень темной.
Холодные звезды, как драгоценные камни на черном полотне, сверкали с высоты, напоминая о вечности, крымский лес уже не казался зеленым одеялом, он слился со склонами горы и стал сплошной черной стеной. Пахло грибами, прелыми листьями, и Сергей с удовольствием вдыхал свежий воздух.
Господи, как все же хорошо! Если бы он был Айвазовским или обладал хотя бы каплей его таланта, он бы непременно написал картину. Мысли переключились на живопись.
