И все официанты — литовцы или молдаване, по-русски не понимают. Он дико смутился, пытался сбежать. Но я его не пустила. И помогать не стала. Заставила самого сделать заказ. И с ирландцами, которые за наш столик подсели, общаться. Сначала он пары слов связать не мог. Но постепенно освоился. Заговорил — с ужасными ошибками, медленно, — но заговорил. С тех пор английский, — улыбнулась с печальной гордостью, — у Леньки стал любимым предметом.
— Да… — протянула я. — Вы действительно Мэри Поппинс. Применяете нестандартные методы.
"
"— А что остается, когда обычные уговоры не действуют? Леню никто не любил и не понимал. — Глаза учительницы наполнились слезами. — Родители от него хотели «пятерок», спортивных титулов, побед в олимпиадах. И Леня, когда бывал на подъеме, действительно старался: сидел в библиотеках, заучивал наизусть целые страницы, струил идеями. А потом наступала депрессия — и почему-то именно на эти дни чаще всего выпадали контрольные или соревнования. Он проигрывал, папа с мамой называли его ничтожеством.
Грозились сдать в специнтернат. Хотя мальчик вполне тянул школьную программу.
— Вы знали про его настоящий диагноз?
— Ну… я повидала много детей с СДВГ. И догадывалась, что у Ленечки что-то более серьезное.
Современная Мэри Поппинс грустно вздохнула:
— Больше всего ему нравилось работать руками. Замечательные шкатулки делал, поделки деревянные. Это у него всегда получалось, независимо от подъема или спада. Но предмета «труд» в школе нет, а папа с мамой над его хобби смеялись, называли ремесленником.
Поэтому он постоянно метался, мечтал найти себе дело, в котором преуспеет, станет лучше других. Я его старания, как могла, поощряла. Уговорила ходить в кружок рисования в соседнюю школу — педагог его хвалила. Однажды Леня побывал вместе с папой на охоте, и ему очень понравилось стрелять. Однако в секцию стрельбы его не взяли. Но я нашла обычный тир, куда пускали всех желающих. И он с удовольствием проводил там время. Мне казалось… мне казалось, я делаю как лучше.
— Да все хорошо вы делали. Кроме тира, конечно, — вырвалось у меня.
Вероника Андреевна взглянула печально:
— В последние пару месяцев Леня стал от меня отдаляться. Никогда не оставался после уроков — просто поболтать, как раньше. Сразу убегал. Спортом, кажется, занялся. Каким — не говорил, но я заметила: он подтянулся, нарастил мышцы. Однажды увидела: на правой руке костяшки сбиты. Спросила, где поранил. Он ответил, что удар отрабатывал.
