А самое удивительное — ни единого таксиста, хотя по прилете куда угодно через их толпу не пробиться.
Но на одинокую автобусную остановку ни один из пассажиров не пошел, даже моя соседка-бабуля поставила на землю свою клетчатую сумку, достала телефон и просветила:
— У нас, внученька, такси дешевое. Тебе куда ехать? Давай, на твою долю вызову.
— Мне за город. В Прасковичи.
— Тогда рублей двести возьмут. Не дорого тебе?
— Нам бы в Москве такие цены, — вздохну-ла я.
И уже через полчаса обживалась на восьмом этаже очаровательной студии: чистенько, все предметы друг другу под цвет, вместо типично-старинных гостиничных теликов на стене — огромный экран, с лоджии умиротворяющий вид: солнце искрит о воды реки Великой.
Однако желание полюбоваться пейзажем, пощипывая виноград из вазы с фруктами (подарок от хозяина квартиры), я подавила. Пусть путешествую за свой счет, но рабочий день пока в разгаре. Нужно побыстрее найти Ольгу, взять с нее видео — да улететь домой. Если буду действовать оперативно и завтра вернусь в Москву, может, и от Паши смогу скрыть свою самодеятельность (каковую босс наверняка не одобрит).
Я нашла на карте Прасковичей дом Георгия Климко — Олиного жениха. Располагался он по другую сторону шоссе, в частном секторе. И только сейчас (каюсь, весьма запоздало) меня осенило. А с чего я взяла, что найду Ольгу там? Да, ее суженый прописан в этой деревеньке. Но жить они могут совсем в другом месте. И вообще, из Москвы Оля отправилась не сюда, а в Питер.
Может, там парочка и проводит время? Или, например, в Эстонию махнули — до нее отсюда полчаса езды.
«Да, Римма. Тебе все-таки пока нужно мужское руководство», — самокритично подумала я.
Однако далее терзать себя упреками не стала. Отработаем для начала адрес прописки — вдруг повезет? Только идти туда надо немедленно, иначе еще больше издергаюсь.
Я прихватила из вазы с фруктами яблоко — съесть на ходу — и отправилась искать Угловую улицу, дом один, официальное место жительства Георгия.
Солнце пыталось греть по-весеннему, но ветрище задувал неистово. От реки Великой веяло холодом. У лошадей, что паслись в загоне напротив моего дома, лихо развевались гривы, я натянула капюшон и вцепилась в него обеими руками.
Асфальт имелся только в «городской» зоне Прасковичей, а в частном секторе началась разбитая грунтовка. Ни единого прохожего, во дворах мечутся, грозно гавкают собаки. И псы, чем дальше в глубь деревни, тем почему-то больше.
