Она сидела на узкой односпальной кровати и смотрела на него. Растерянная, видимо, только проснувшаяся или пришедшая в себя. Лицо отекло, ссадины, порезы. Опытный взгляд Коваля мгновенно выцепил траекторию ударов кулаком и следы от аварии. Губы разбиты.
Но глаза…
Он остановился, не в силах сделать и шага.
Ему казалось, что как только он найдет своего Воробушка, то кинется к ней. Прижмет к себе настолько крепко, насколько позволит её хрупкое тело. Оказалось, всё наоборот. Сдвинуться с места не мог. Ничего не мог.
Только смотреть. На расстоянии, как это не парадоксально звучало.
Катя задрожала. Её треснувшие губы с запекшейся кровью чуть приоткрылись. Она выдохнула, хотела что-то сказать, но с её губ сорвался лишь тихий стон.
И всё.
Руслана накрыло.
Он не помнил, как оказался рядом. Эти несколько секунд вычеркнуты из его памяти. Коваль рухнул на одно колено, кровать была низкой, старой, таким образом, он оказался напротив лица Кати. Бледное, беззащитное, в глазах озера слез.
– Тихо… Тихо… Катя, ничего не говори… Я рядом.
Он хотел обнять её, но боялся. Не знал, как дотрагиваться. Как прикоснуться. Сердце заходилось в груди, готовое выпрыгнуть. Оно то останавливалось, то перезапускалось вновь."
"А Руслан жадно, на грани истерии, как помешанный продолжал смотреть на Катю.
Живая…
Дрожащими пальцами, не замечая собственной реакции, Руслан накрыл руки Кати.
Девушка продолжала молчать. Смотрела на него, не мигая, а он тонул…
– Воробушек, что с ребрами? Ты сидишь, но у тебя может быть шок.
Я сейчас возьму тебя на руки. Кать, пошли домой. Пожалуйста. Ты пойдешь со мной ко мне?
В тот момент он не осознавал, что говорит. Как именно звучат его слова, и какой контекст они несут.
По бледной щеке Кати побежала одинокая слеза, и девушка осторожно кивнула. Едва заметно.
Но Ковалю хватило и этого.
Она сказала «да».
* * *– Что я могу сказать… Руслан Анатольевич, Екатерина родилась под счастливой звездой. В это невозможно поверить, но у вашей подруги нет ни одного перелома.
Честно? Впервые встречаю такое в своей практике. Есть сотрясение мозга, опять же, не критичное. Я выписал соответствующие медикаменты плюс постельный режим. Второе обязательно. Многочисленные травмы, ушибы. Пара трещин. Ни внутреннего кровотечения, ничего. Хотя снова же, откровенно говоря, когда я увидел Екатерину, готовился к худшему. Выглядела она намного хуже, чем чувствовала себя. Обследовав её, могу сказать, что на ней больше чужой крови было, чем собственной.