Между ними явно проскакивают амурные искры. Никита не мог не заметить этого.
Стены, нары, столы сделаны из неотесанных досок. Древесина теплая, приятная на ощупь. И нет в бараке той жуткой тесноты, как в «душегубке». Мест на всех хватает, даже свободные на нижнем ярусе остались.
Для Никиты, Валеры и Лельки условия не ахти. А для бомжей все хорошо.
— А тут комфорт! — заявил кто-то. Уж в их-то помойных сараюшках условия куда хуже. Но там они были свободны…
— А как у них с кормежкой? — почесывая грязное пузо, спросил другой.
— Наверное, каша, — протянул третий. — Горячая каша… И много-много хлеба…
— Ага, будут тебя здесь кормить, жди…
— Должны кормить!.. Это резервация для бомжей, понял, да?.. Это мэр столичный все затеял. Я знаю. Чтобы наш брат столицу не поганил. Теперь мы здесь будем жить. Лужков, он ведь человек душевный. Просто он не хочет, чтобы бомжи в Москве жили. Он нам здесь место нашел. И кормить будет. Я знаю. О нас будут заботиться. Вот увидите…
Никита задумался.
А вдруг и в самом деле эту антибомжацкую акцию затеяло правительство Москвы. Чтобы очистить столицу от бомжей. Построили резервацию для изгоев, теперь потихоньку сгоняют их сюда.
Рядом с бараком хватает свободного места. Возможно, им придется строить еще один такой барак, второй, третий…
Но почему тогда чистильщики с таким спокойствием относятся к трупам? Если бомжи для них просто мусор, то куда проще утопить их всех в болоте, чем держать в бараке, охранять…
Может, бомжи нужны как рабочая сила? Лес, например, валить или торф из болот добывать.
Поэтому в живых оставляют самых сильных…
Чем больше Никита задавал себе вопросов, тем яснее понимал, что не найдет на них ответов. Надо ждать завтрашнего утра. Появятся чистильщики. Может, тогда что-нибудь прояснится…
— Есть хочу, — тихо сказала Лелька.
Она лежала на своем месте. Под крылышком у Валеры. И, похоже, ей это даже нравилось. Только вот перекусить бы чего.
— А ты спи, — посоветовал ей Никита. — Семь часов сна заменяют батон хлеба…
— А я слышал, что смех заменяет масло… Спи, Леля, и смейся. Это вместо хлеба с маслом…
— Да спать-то я хочу. Может, и засну, если получится… Только вот смеяться не буду. Не дождетесь. Не до смеха мне…
— Правильно, не до смеха, — кивнул Валера. — Потому что не мы смеемся, а эти скоты с автоматами. Загрузили нас в этот бомжатник, а сами водку сейчас жрут.
