Лежачих сбросили в болото — оно начиналось сразу за поляной. Мертвые и полуживые бомжи нашли в трясине свое последнее пристанище.
Всех остальных повели через болото. По узкой тропе, которая почти сразу ушла в воду. Идти приходилось по колено в воде. И бомжам, и чистильщикам. Пузатый дядька, он же старший среди чистильщиков, шел впереди. Показывал путь. Остальные тянулись за ним. В цепочку по одному. Конвоиры перемежались с конвоируемыми. Опасаться им было нечего. Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству. Но стрелять никто не будет.
Зачем тратить понапрасну патроны — трясина сама затянет беглеца.
Темнело. Казалось, темнеть будет и дальше. Но они шли час, два. А вокруг всего лишь сумерки. Может, в этих местах бывают белые ночи. Лето уже на носу. И эти светлые сумерки — предвестники белых ночей.
Пророчества бомжа-паникера не сбылись. Прошло часа три, и колонна пленников благополучно миновала топи и вышла на сухую поляну среди дремучего леса. За этой поляной начиналась другая.
Не так давно здесь росли деревья.
Но их срубили. Выложили из них длинное строение, что-то вроде барака."
"Метрах в десяти от барака еще одно, крохотное строение. Похоже, контрольно-пропускной пункт. От него в обе стороны тянулся забор — тройное ограждение из колючей проволоки. И вышка неподалеку от барака, по ту сторону колючей проволоки. Прожектор с нее светит. И видно — часовой стоит. Пулемет на высокой треноге. Вниз смотрит.
Вся эта окольцованная колючкой территория занимала не так уж много площади — с полгектара.
— Концлагерь какой-то, — решил Валера. И не ошибся. В барак этот их и впихнули, вместе с бомжацкой братией.
— Хоть вместе, и то хорошо…
Никита видел, как Валера обнял Лельку за плечи и прижал к себе. Та с готовностью прильнула к нему, уронила голову ему на грудь. И заплакала.
— Валера, Никита, ну когда же я проснусь? — всхлипывая, истерично спросила она.
Валера тяжело вздохнул. Он-то понимал, что все это не сон…
Барак. Деревянные стены. Деревянные настилы в два яруса.
Без матрацев и подушек. Просто голые доски. И длинный грубо сколоченный стол в проходе между нарами. Под потолком тускло светила электрическая лампочка.
— А здесь можно жить, — сказал кто-то.
Эта фраза словно оживила всех. Бомжи загудели. Полезли на нары занимать места.
Никита тоже не растерялся. Ухитрился занять три места на верхнем ярусе. Место для Лельки у самой стены. Чтобы не терлась об нее какая-нибудь вонючка. Пусть лучше она сама трется о Валеру.
