Гель для душа, шампунь, парфюм – весь он. Даже закрываю глаза, вдыхая полной грудью, и… одергиваю себя. Отбрасываю клочок футболки, как змею, что вот-вот ужалит.
Нельзя. Даже думать, запоминать, смотреть, ощущать – ничего нельзя! Этот человек уже однажды поплясал на моем сердце. Разнес вдребезги все, что чувствовала к нему. И сейчас знаю, нисколько не изменился.
Другое дело – Слава. Заботливый, преданный и любящий. С таким не страшно ни в огонь, ни в воду.
Выхожу из ванной и оглядываюсь. В квартире все еще полумрак.
Солнца из-за туч не улице нет, а свет Рысев почему-то намеренно игнорирует.
Прохожу по длинному коридору в сторону, где, мне кажется, была гостиная и замираю, попадая в итоге на кухню. Новенькую. Обставленную по последнему слову техники. Вот только… не обжитую совсем. Словно хозяев у нее нет.
Окидываю взглядом и замечаю Лешу. Он стоит ко мне спиной, облокотившись на оконную раму. Все в той же футболке и светлых брюках. По стеклу медленно катятся дождевые капли таким плотным потоком, что город и не видно вовсе.
– Это съемная квартира? – решаюсь спросить. Хоть чем-то нарушить гнетущую тишину.
– Моя, – бросает Рысев, не оборачиваясь.
– Просто она такая… пустая, – прохожу в глубь кухни, пробегая пальчиками по мраморной столешнице. Камень приятно холодит разгоряченную кожу.
– Я бываю здесь редко, – сказал, как отрезал.
– Ясно.
Обхватываю себя руками и кусаю губу. Неловкость нарастает. И такая сумрачная атмосфера в квартире только больше распаляет волнение внутри.
И чтобы как-то себя отвлечь, дернулась в сторону чайника, когда до ушей доносится резкое:
– Напомни, сколько вы со Славой вместе? – Рысев оборачивается и упирает руки в бока.
– Полгода, – отвечаю растерянно, не понимая, к чему такой тон и вопрос. – А что?
– Почему расстались с отцом Ляси?
– Не твое дело.
– Почему назвала дочь моим именем?
– Не твоим, – говорю ровно, упрямо поджимая губы. Сердце скачет внутри, как сумасшедшее. – Рысев, ты решил устроить мне допрос?
– Алексия, – говорит Леша и делает шаг.
– Алексия Алексеева, нет? – удар в самое сердце. Оно замирает. Не может он знать. Нет. Эту тайну не знает никто. Кроме матери.
– Нет, – вру и отступаю. – Имя – совпадение. И отчество у нее другое.
– Уверена? – звучит угрожающе. И он делает еще шаг вперед.
А я назад. Упираясь пятой точкой в кухонный островок.
– Абсолютно! – шиплю сквозь зубы в намерении стоять на своем до последнего. – Я ее рожала. И мне лучше знать, с кем я спала, Рысев.
