– А переезд… – спрашиваю, и, черт побери, у меня дрожит голос? Ничего не могу с собой поделать, тепло ее взгляда и любовь в тоне меня просто размягчают, как тряпку.
– За тобой хоть на Аляску, Леша.
– А на луну? – спрашиваю, наклоняясь и мимоходом целуя любимые пухлые губки. – Туда поедешь за мной? – перевожу все в шутку, потому что вижу, еще немного, и Илана снова начнет лить слезы. От счастья, конечно, но все же. Она за последнее время и так слишком эмоционально выложилась.
– Об этом поговорим, когда там появится своя хоккейная команда, – хлюпает носом Лана, посмеиваясь.
– Ловлю на слове!
Опустошив не по одной, а даже по две чашки кофе, видим, что приходит время идти на посадку. Ляся уже по привычке у меня на плечах, Лана идет рядом, держа за руку, и в этот момент я понимаю, что поистине ради такой поддержки, такой “команды” готов не то, что горы свернуть… время остановить, если понадобиться.
– Просто хочу, чтобы ты знала, – говорю, когда выходим у самолета, ступая на трап.
– Что?
– Когда я ехал в ресторан, знакомиться с невестой Славки… я знал, что это ты, Лана.
– Ч-ч-что?
– Он скидывал мне ваше с ним фото.
– Так ты с самого начала хотел…
– Ничего не хотел. Я не планировал тебя уводить. Я вообще ничего не планировал. Я даже ехать не хотел, но… не смог. Решил просто тебя увидеть, понять, как ты отреагируешь, а после… после просто сорвало башню, и я понял, что даже брату отдать тебя не смогу. Моя, и все тут!
– Леша… я… я не знаю, что сказать, – пожимает плечами Лана. Ну вот, и опять ее глаза на мокром месте.
– Мулька, папулька! – слышим Лясин визг с последней ступеньки, где она уже ждет нас стоя за руку с улыбчивой, но начинающей нервничать стюардессой. Мы явно задерживаем вылет.
– Ничего не говори, – обнимаю за талию и целую в лоб растерявшуюся жену. – Просто спасибо за то, что ты есть. За нашу Алексию Алексеевну и за то, что прилетела ко мне тогда. Люблю, котенок. Больше жизни люблю.
Эпилог. Лана
Месяц спустя
– Мамулька! – слышу требовательный крик дочурки со второго этажа.
– М-м-м… – ставлю поднос с бутербродами на стол, дурея от сногсшибательного аромата кабачковой икры, да-да, не спрашивайте! С недавних пор все самое соленое, кислое, необычное и странное стало для меня обычной едой. Со вкусовыми пристрастиями у меня беда. Поглядываю на лестницу, где недовольно пыхтит малышка. – Что случилось, сладкая? – спрашиваю, а у самой руки трясутся от волнения.
Время подбиралось к шести. С минуту на минуту Леша будет дома.
