Мы летим бизнес классом, поэтому тут, конечно, народу не так, как в общем зале ожидания, и все же…
Ночь была бессонной, утро суетливым, мы с Ланой оба буквально валимся с ног от усталости, а вот у Ляси точно внутри батарейка с нескончаемым зарядом. Она мне сейчас чем-то того самого зайца из рекламы напоминает. Фонтан энергии. Бегает от окна к окну и большими от удивления глазами смотрит на взлетно-посадочные полосы, пока мы, устроившись на диванчике, решаем выпить по чашке крепкого кофе.
– Мулька, а мы на ком самолете полетим? На басом?
– На очень большом, малышка.
– Папулька, а мозно, я туда схозу? – смотрит на меня само очарование Алексия, хлопая ресничками.
– Только далеко не уходи, чтобы мы тебя видели, зайчик.
– Колосо! – и понеслась."
"– У нее вечная батарейка там, – провожает дочурку взглядом Лана и устраивает голову у меня на плече. – Ох, скоро новый садик, новый дом, ее еще нужно заставить выучить английский… – задумчиво говорит девушка. – Я не представляю, как все это переживу, Леш.
– Жалеешь?
– О чем? – поднимает на меня взгляд Лана. А я перехватываю ее ладошку и тяну к губам. Смотрю на то, как изумительно смотрятся эти золотые ободки помолвочного и обручального колец на ее изящных пальчиках, и внутри просыпается настоящая гордость. Мне чертовски нравится, что теперь любой, посмотрев на эту ладошку, поймет: эта женщина занята. Моя.
– О том, что чуть больше пяти лет назад встретила меня такого сногсшибательного красавца на ледовой арене, – улыбаюсь, когда от такого наглого заявления бровки Ланы взлетают вверх.
– Да нет, это я должна у тебя спросить! Не жалеешь? Что потерял голову от такой невероятной и сексуальной меня в этом нежном платьице? Втюрился, как мальчишка, с первого взгляда! М-м-м?
– Что? – возмущаюсь наигранно. – Да брось, я даже не обратил внимания на то, что это платье было нежно-розового цвета, супер короткое и с крышесносным декольте. Нет, я смотрел исключительно в твои невероятные серые глаза.
И, между прочим! До сих пор исключительно в глаза и смотрю.
– Ну-ну! – смеется Лана, но тут же смотрит на меня серьезно, без тени улыбки. – Я люблю тебя. И нет. Ни о чем совершенно я не жалею, Рысев. Ни о той встрече, ни о Лясе, – бросает взгляд на дочь, – ни даже о нашем с тобой расставании. Мы оба повзрослели, поумнели, и теперь вот… – поднимает наши переплетенные ладошки, – подошли к теме семьи осознанно.
