Лана
– Лана, нам нужно поговорить, – вздыхает Леша и переводит взгляд на меня. А я, даже и стоя на высоченных каблуках, все равно чуть задираю голову, чтобы смотреть прямо в его кофейного цвета глаза. Глаза, в которых такой спектр чувств и эмоций, что подумать страшно. И кто бы знал, как в этот момент мне хочется его обнять. Просто ужасно и невыносимо хочется прижаться к этому сильному мужчине. Раствориться в его руках. Но нельзя.
– О чем ты хочешь поговорить? – интересуюсь осторожно.
– О нас.
Моя рука, сжимающая мобильный, дрогнула.
– Нет “нас”, Леша, – говорю словно не своим голосом. – Есть ты, и есть я. А еще Ляся и Слава, которого мы обманули, и по отношению к которому мы поступили отвратительно. Он твой брат, мой жених, и лучше бы нам об этом не…
– Тебе не кажется, что уже самое время закончить этот фарс со свадьбой? – перебивает Рысев, оборачиваясь и упирая руки в перила по бокам от меня. Захватывая в кольцо. Прижимается так близко, что я чувствую его каждой клеточкой, каждым сантиметром своего ослабшего тела.
– Ты ведь далеко не глупа, Лана, и понимаешь, что на вранье и удобстве далеко не уедешь. Рано или поздно разлетится твоя видимость идеальной семьи к чертям. Так зачем мучить и себя, и Славу? Мы с тобой оба прекрасно знаем, куда и к кому тебя влечет… – договаривает почти шепотом Леша, но глаз не отводит.
Да, понимаю. Все понимаю. И врать больше не хочу. Но мое упрямство играет не на руку мне.
И Рысеву я пока не готова сообщить, что намерена расстаться с его братом и кинуться в его объятия. Слишком сильно и глубоко проросли обида и страх. Страх снова обжечься и быть брошенной. Страх стать ненужной тому, ради которого бьется мое сердце.
Люблю. Черт бы его побрал, этого Лешу! Но люблю. Поняла это сегодня, когда увидела с букетом и зайцем в дверях кафе. Когда увидела его улыбку, что была обращена к дочери, и услышала Ляськино “Лысь”.
Поняла, что чуть ли не с замиранием сердца, где-то глубоко на подсознательном уровне я его ждала. Боялась себе признаться, но ждала. А все потому, что люблю так, что чувствам в сердце тесно. И до сих пор хочу его. Всего. От и до. Но боюсь. И этот страх парализует и мысли, и действия.
– И что ты мне предлагаешь? – упираюсь ладонями в мужскую грудь и, легонько оттолкнув, выбираюсь из захвата. – Давай, договаривай.
