И так как в зале стоит шум и гомон, нажимаю ответить и бросаю в трубку:
– Две секунды, мам, – выползаю из-за стола, чуть не запнувшись об Ляськиного зайца, которого дочь оставила мне “на хранение”, и выхожу на улицу. – Привет-привет. В зале шумно, пришлось выйти.
– Привет, малышка. Как вы там? – заботливо интересуется ма.
На город уже начали опускаться сумерки, а небо окрасил оранжевый закат. Мимо с гудением проносятся машины и проходят люди. Жизнь нашего небольшого городка тоже не стоит на месте и кипит не хуже мегаполиса.
– Да отлично. Ляська довольна, сияет как солнышко весь вечер, – говорю, поднимаясь на небольшую террасу кафе, в которую ведут отдельные ступеньки. – Вы там как? У папы что на работе? – облокачиваюсь на перила, поворачиваясь к затемненным окнам кафе, глазея на свое отражение.
– Сегодня опять срочно выдернули с выходного. Конечно, ворчал, ругался, но поехал. Сама понимаешь, куда они без него.
– Это да.
– Слушай, Лан. Мы с отцом осенью планировали в отпуск и хотели спросить… не помешаем там вам, если приедем?
– Что? Нет, конечно! Ты чего, мам.
– Просто свадьба, все дела. Слава не будет против, как думаешь? Провели бы время все вместе, да и пара дней, а я уже по нашему чуду шебутному соскучилась. Вы уехали, и дома как-то скучно даже стало."
"Хм, свадьба же… да, точно. Ох и расстроятся родители, когда поймут, что свадьба сорвалась. И когда узнают, кто в этом виноват, тоже будет не в восторге. Судьба у меня такая, видимо. Все ломать. И как я еще умудряюсь смотреть в глаза родителям Славы, не представляю.
– Да, мам, – вздыхаю, набираясь смелости. – К слову, о свадьбе… – но договорить мне не дают. Сначала я слышу шаги. Тяжелая мужская поступь, от звука которой дыхание замирает. И уже только потом поднимаю взгляд, встречаясь с Рысевым.
Он идет ко мне, заложив руки в карманы своих модных узких брюк. На лице мало понятное мне выражение, а поза демонстрирует полную и непоколебимую решимость. Леша поднимается по небольшой лесенке из пары ступенек и останавливается рядом.
Слишком близко. Плечом к плечу. Вот только взгляд устремлен не в окна, а на суетящийся город.
И теперь и дураку понятно, что признаться матери я не могу, поэтому быстро сворачиваю разговор, обещая чуть позже перезвонить. Отключаю связь и складываю руки на груди, поглядывая на точеный, словно высеченный из камня искусным мастером профиль Рысева и боюсь заговорить первая. Зато он явно пришел сюда, на веранду, преследуя какую-то цель.
Глава 39.
