Я прекрасно понимал, что творю, но упорно загонял себя в капкан. Я достиг грани. Дальше только пустота. Я не хочу тебя потерять. Снова.
Я слушала его. Моё сердце обливалось кровью.
Если бы я услышала эти слова давным-давно, до того момента, когда всё полетело в тартарары… Если бы Демьян сказал мне их несколько лет назад, ничего из того, что есть сейчас, не было бы.
Не было бы запутанных отношений на троих, осадка в душе и заноз в сердце от мыслей от обоих братьях.
— Это очень важные слова. Но я не могу ответить на них согласием.
Извини. Но я не могу…
Я спрыгнула с подоконника и прошла мимо застывшего Демьяна.
— Нет? — переспросил он.
— Нет, — твёрдо ответила я."
"Демьян постоял ещё немного, словно не веря, а потом медленно прошёл на выход. Впервые я видела его таким, с опущенными плечами и поникшим взглядом.
Но я не могла ответить иначе сейчас. Было пережито слишком много…
Слишком больно и горько. На месте сердца в грудной клетке — кровоточащая воронка.
38. Карина
Мы все потеряли что-то на этой безумной войне.
Кстати, где твои крылья, которые нравились мне?
Наутилус Помпилус
Я сомневалась, придёт ли Лёша для того, чтобы подать заявление о разводе. Но на удивление, он появился.
Моё сердце сжалось при виде его лица. На мгновение захотелось запустить руку в светлые волосы, чтобы помассажировать голову — он любил лежать у меня на коленях и выговаривать обо всём, что произошло за день.
Но я сдержала непроизвольный жест. Лёша заметил это и погрустнел ещё больше.
Мы подали заявление на развод.
Я отказалась от имущественных претензий. Пусть всё останется Лёше.
— Твоя мама звонила, — выдохнул бывший муж уже на улице.
Плёлся за мной, словно не мог остановиться.
— Что ты ей сказал?
— Сказал, что налажал. Так и есть, правда? — усмехнулся он. — Просто пойми, Карин. Я люблю тебя. Сильно. Безумно. Знаешь же?
Я отодвинулась от Лёши. Он окинул меня покрасневшим глазом и внезапно стянул с моей головы просторный шарф.
— Где твои волосы, Карин? Ещё вчера хотел спросить. Ты их обрезала.
Зачем?
Взгляд Лёши был потрясённым. Он провёл рукой по моим волосам, пропустив их сквозь пальцы. Потом безвольно опустил руку с разбитыми в кровь костяшками.
— Они нравились тебе. Ты запрещал их обрезать. А я не хочу…
Лёша выглядел так, как будто я полоснула его по глотке хирургическим скальпелем.
— Карин, пожалуйста. Мне ничего не нужно без тебя. Карин… Ты стала моим смыслом. Я верил, что всё получится.
— Так верил, что решил продать и выставил падшей.
