Капитель повернулась, с натужным скрипом сдвинулась с места, и в боковой стенке шкафа открылась небольшая дверца.
– Ура, – проговорила Люся не очень громко. – Ну и что же мы тут имеем?
Она запустила руку в тайник и достала оттуда толстую тетрадь в дерматиновом переплете.
Снова пошарила в тайнике – но больше ничего в нем не нашла. Ничего, кроме многолетней слежавшейся пыли.
– Вот так тайник… – пробормотала Люся, – стало быть, бабуля прятала здесь только эту тетрадочку.
Бумага в тетрадке была желтая, ломкая.
Страницы были заполнены четким, крупным, разборчивым почерком, кое-где Люся разглядела даты, как в письмах. По всему выходило, что это дневник Нининой бабушки. Или какие-то записи личного характера. Люсе совершенно не хотелось их читать, однако она решила предъявить тетрадь Надежде с Ниной. Нинка – прямая родня, пусть она и решает, что с тетрадкой делать.
За время ее отсутствия Надежда успела малость прибраться в комнате и уговорить Нину снять жуткий вылинявший халат и надеть трикотажные спортивные брюки и футболку с длинными рукавами, эти вещи Надежда отыскала тут же, в комнате.
Постель теперь была аккуратно заправлена и покрыта клетчатым пледом, все лекарственные пузырьки и стакан с несвежей водой Надежда вынесла на кухню. Она встретила Люсино появление вопросом в глазах. Люся еле заметно кивнула – нашла тайник, подробности потом.
– Нинуля, пойдем чаю выпьем! – строго сказала Надежда, и Нина поняла, что если она не пойдет, ее потащат силой.
– Есть ничего не могу, аппетита нет совсем! – сказала она.
На кухне против ожидания было чисто, в холодильнике полно готовых продуктов, как видно, Нинкин муж не рисковал есть ее стряпню и сам заботился о своем пропитании.
– У меня свой чай, травяной! – встрепенулась Нина и достала из буфета баночку с золотистыми иероглифами на крышке. – Это Георгий принес, сказал, что настой целебный, очень помогает от нервов и вообще укрепляюще действует…
– Что-что? – с угрозой заговорила Люся.
– Нинка, ты на себя в зеркало-то смотрела? Да ты же еле ходишь, до того укрепилась. Выброси немедленно эту отраву и пей нормальный крепкий чай! Черный, цейлонский! И сахару побольше!
– Что китайцу здорово, то русскому смерть! – припечатала Надежда.
После чая Нина слегка порозовела, съела кусок булки с маслом и смотрела уже не так грустно.
– Причешись, – зудела Надежда, – себя в порядок приведи.
