Ни на посуде, ни на бутылках, ни на рояле его следов не обнаружили, и Юра считал такое несоответствие достаточно веским аргументом в пользу непричастности Виктора к убийству.
– Да не переживай ты, – успокоил его Гога. – В любом случае двести двадцать третий куда-то делся, и это не украшает уголовное дело.
Но Юра отчего-то расстроился настолько, что даже аппетит пропал. Он был уверен в своих силах, в том, что тщательно изучил материалы и что осталось совсем немного до того момента, когда имя Славкиного отца будет очищено от позора, а оказалось, что он – лопух, ничего не умеет, наделал ошибок, проглядел важное.
* * *На следующий же день Юра помчался в архив. К счастью, Елизавета Георгиевна его не забыла.
– Вообще-то не положено, – сказала она, строго глядя на него через очки, – но уж по старой памяти – ладно, так и быть, если вам нужно то же самое дело, на которое вы приносили запрос. Если нужно какое-то другое, то категорически нет.
– То же самое, то же, – горячо заговорил Юра. – Просто кое-что уточнить.
Я быстро.
Гога как в воду глядел: образец с номером двести двадцать три обнаружился в конверте, подписанном «Глейнер Леонид Яковлевич». Видимо, из «неустановленных» он случайно попал в конверт с образцами этого Глейнера и на проверку по базе вообще не отправлялся. Никакого преступного умысла, самая обычная случайная ошибка. Неловкое движение рукой, чья-то злая дурацкая шутка, чтобы подставить коллегу и создать ему дополнительную головную боль, когда он начнет все сверять и пересчитывать.
Или банальная невнимательность.
Юра открыл протокол. Образец изъят с поверхности перил крыльца. И что с того? За эти перила хватались все без исключения. Даже удивительно, что в таком месте удалось снять отпечаток, пригодный для идентификации. По идее, там все должно быть смазано и стерто, сплошные наложения. Вот если бы его обнаружили на бутылке, стоящей на столике рядом с умершим певцом, а еще лучше – на блюдце со свечой, на фотографии Лилии Бельской или на записке…"
"Он достал из сумки фотоаппарат, сделал несколько снимков злосчастного образца, заблудившегося в огромной общей куче, аккуратно положил обратно в конверт «Глейнер».
Открыл том с фототаблицами: место изъятия каждого образца и каждого вещдока должно быть не только указано в протоколе, но и сфотографировано, а когда их так много, разрешается формировать из таблиц отдельный том. Ну, фотографии записки там нет, это Юра уже давно проверил, а как насчет двести двадцать третьего?
Есть.
