Все знали, где работает Николай Андреевич, и, хотя Юрий впахивал наравне со всеми и никогда ни единым словом или поступком не давал понять, что может выторговать для себя какие-то привилегии, все равно ему постоянно казалось, что на него то и дело косо посматривают. Ему даже очередное звание задерживают уже на целых полгода, старшим лейтенантом Губанов должен был стать еще в августе, когда миновало два года с момента присвоения предыдущего звания. Представление от начальника ушло наверх с задержкой всего на пару месяцев, однако в управлении кадров, в отделе по присвоению званий, отчего-то не торопились рассматривать бумагу и включать лейтенанта Губанова в приказ.
Похоже, ждали, когда сам Губанов-старший позвонит, даст повод навести мосты или что… Но Николай Андреевич никому звонить не собирался. «Терпи и жди, – сказал он сыну. – Если за тобой грехов нет, то все будет. Конечно, впоследствии какой-нибудь придирчивый кадровик обязательно поинтересуется, почему тебе звание задержали. Это неприятно, понимаю.
Тебе приходится платить фактически за мою должность. Зато твоя совесть будет чиста: никаких благ «по звонку» ты не получал».
Наверное, можно задать вопросы Гоге Телегину. Гога трудится в городском ОБХСС на Петровке, с Люблинским районом не связан, контактов у него великое множество, и он не откажется помочь. После знакомства на Книжной ярмарке в 1977 году они сдружились, часто бывали друг у друга дома, выпивали (разумеется, более чем умеренно и под хорошую закусь). Отцу Телегин нравился.
«Умница и интеллигент, – одобрительно говорил Николай Андреевич. – Вот именно таких ребят я и мечтал взращивать в наших высших школах».
Реабилитацию Славкиного отца Юра считал своим сугубо личным делом и с Гогой не делился. Однако теперь, по-видимому, придется.
Гога с удовольствием согласился приехать к Губанову домой «на чашку грузинского вина». Грузинское вино действительно было, хорошее, белое, коллега отца привез в подарок из командировки в Тбилиси. Юра сгонял в магазин, купил белого хлеба, сыру, хотел еще колбасу взять, но в витрине колбасного отдела одиноко грустили только бледные полукружья «ливерной».
Предлагать такое гостю даже неловко. Зато в «кулинарном» прихватил пожарские котлеты, взял побольше, чтобы и им с Гогой поесть, и отцу на ужин осталось.
Он побаивался, что Телегин обидится и начнет выговаривать, мол, мы столько времени общаемся, а ты ничего не рассказывал, какой же ты друг после этого и все такое.
