Они разговаривали такими вот туманными фразами целых пять минут, и теперь Николай мог представить себе картину более или менее отчетливо. Судя по словам сына, Константин Левшин хотел сидеть хорошо, с максимально доступным комфортом, но поскольку в круг «законников» войти не мог – не того полета птица, то избрал вариант услужения администрации. Вступил в секцию внутреннего порядка, активно участвовал в самодеятельности, пел в концертах, играл в спектаклях, которые сам же и ставил, и вообще был в каждой бочке затычкой.
Одним словом, усердно зарабатывал себе репутацию «твердо вставшего на путь исправления» в надежде получить условно-досрочное освобождение. Большинство осужденных в его отряде презирали Левшина, как презирали бы любого, кто лижет задницу начальству, и дело вполне могло дойти до расправ, но приехавший с очередной проверкой прокурор вспомнил певца, который во время концерта, данного силами зэков, исполнил какой-то популярный романс. После проверки к Левшину приставили доверенного человека, такого же осужденного, но состоявшего на связи с «кумом».
Задание ему дали: не допустить, чтобы с известным когда-то артистом случилось что-нибудь нехорошее. Доверенный человек стал Константину добрым другом и нес службу исправно, Левшина никто из осужденных особо не трогал. В семидесятом году певец заболел, оказался в санчасти, врач в чем-то ошибся, поставил не тот диагноз, лечил не от той болезни, не отправил вовремя «на больничку»… Осужденный Левшин скончался.
По поводу врачебной ошибки крик поднимать не стали: не хотели излишне пристальной прокурорской проверки. То есть проверка-то в любом случае была, как и положено при смерти осужденного в местах лишения свободы, но очень не хотелось, чтобы тот прокурор, поклонник бывшей звезды, устроил разбор полетов за то, что не уберегли «великого артиста». Поэтому все обставили гладко, мол, врачи сделали все возможное, но против природы не попрешь.
И когда после смерти Левшина… Впрочем, действительно ли после смерти, а не раньше? Николай сильно подозревал, что о намеках по поводу причастности к убийству Владилена Астахова доверенный человек донес «куму» гораздо раньше. А «кум» положил информацию под сукно, ибо понимал: прокурор по надзору за местами лишения свободы будет недоволен, а портить с ним отношения ну никак не с руки. С прокурором надо дружить, иначе не сносить головы.
