Мне не нужны фотографии, которые будут напоминать мне о моей глупости и моем позоре. Достаточно того, что я прекрасно все помню. Но необходимые уроки я извлекла, можете не сомневаться. Видите, я даже без всякого стеснения рассказываю вам свою некрасивую и печальную историю. Жизнь с Костей научила меня, что самое опасное – это врать себе самому и не видеть того, чего видеть не хочется. Мне было очень больно тогда, но зато я стала сильной теперь. С виду-то я калека, – она устремила на Юрия прямой взгляд, который показался ему бездонным, – но внутри кремень.
Во всем есть свои положительные стороны.
Он хотел было запротестовать, вежливость и хорошее воспитание требовали немедленно кинуться опровергать слова насчет калеки, мол, никакая вы не калека, вы очень привлекательная женщина, и хромота почти совсем незаметна… Но понял, что с Левшиной это не нужно. Можно все испортить. Ольга Аркадьевна явно не из тех людей, которые могут растаять от лживых уверений. Она знает правду о себе и не делает попыток ее скрывать.
Неумелые потуги выдавить из себя комплимент она расценит как оскорбление.
– Если понадобится, вы готовы дать показания о Левшине? – спросил Юра на прощание.
– Безусловно. В любой момент, – твердо ответила Ольга Аркадьевна. – Даже если бы Костя был все еще жив, я бы согласилась, потому что достаточно окрепла, чтобы не бояться встречи с ним.
* * *На вокзале Юрию пришлось больше трех часов простоять в очереди в билетную кассу. Если бы он ехал в служебную командировку, зашел бы к коллегам в линейный отдел, показал командировочное предписание, и через полчаса билет лежал бы у него в кармане.
Но сейчас он был обыкновенным частным лицом, так что придется стоять в общей очереди. Конечно, обратись он в милицию на вокзале, ему помогли бы, вопросов нет. Но Юре Губанову было неудобно: попахивало злоупотреблением. Он все-таки не на службе и поездку затеял в своих личных интересах.
– На завтра билетов нет, – равнодушно ответила девушка в кассе, когда дошла наконец очередь.
– А на послезавтра?
– Плацкарт, верхнее боковое место. Будете брать?
– Буду. – Он протянул в окошечко деньги.
Юра точно знал, что на самом деле есть билеты и на завтра, а на послезавтра – не только верхние полки в плацкартном вагоне, но и нижние, и в купе. Это бронь, как официальная, для начальства и важных чиновников, так и неофициальная, «для своих», готовых переплачивать мимо кассы.
