Не представляя, чем еще заняться, Ровена вышла на палубу. Уже почти стемнело, и луна отражалась в море, словно в зеркале. Ее сердце вдруг подпрыгнуло от радости – к «Цимбелину» плыла лодка с Тобиасом.
– Слава богу, – прошептала Ровена. Когда Тобиас ступил на борт, она едва сдержала радостный возглас.
– Как все прошло? – спросил Марк.
– Лучше, нежели я ожидал. Меня прекрасно приняли местные правители, выслушали с большим вниманием и обращались с уважением. Разумеется, я всех очаровал, как обычно, и три часа наслаждался гостеприимством советников, пока не пришло время прощаться.
Марк тихонько засмеялся – словно закудахтал.
– Вы всегда обладали этим дьявольским даром, Тобиас. Я не знаю другого человека, который умеет, как вы, опутать собеседника лестью и обезоружить любезностями. Они будто льются из вас сами по себе. Что же путешествие в Мекнес? Как отнеслись к вашей затее?
– Они не увидели в этом ничего дурного. В конце концов, многие европейцы отправляются туда, чтобы попросить султана отпустить своих соплеменников за выкуп.
И вот вам весть, которая должна облегчить вам душу: меня заверили, что «Цимбелину» в этой гавани ничто не угрожает и не будет угрожать за время моего отсутствия.
– Им известно, кто вы такой?
Тобиас кивнул:"
"– Мои суда часто видят в море, когда они везут груз в Португалию и другие средиземноморские государства. Здесь властвуют, конечно, религиозные фанатики, но они также и очень прагматичны и не станут понапрасну вредить тому, что в конечном итоге может принести им выгоду.
– Так чего же они хотят – торговать с вами?
– Именно так. Я пообещал им, что обдумаю это предложение, однако у меня нет никакого желания посылать свои корабли в Сале при существующем положении дел.
– А Джейн? – напомнила Ровена.
– При условии, что я обладаю необходимыми средствами для того, чтобы ее выкупить, и если она не приняла ислам, здешние власти не видят причин, по которым Мулай Исмаил не отпустил бы ее на свободу.
Ровену словно окатила волна облегчения, но следующие слова Тобиаса вернули ее на землю.
– Радоваться пока рано, – неохотно заметил он, переживая, что ему приходится охлаждать ее воодушевление и душевный подъем. – Путешествие в Мекнес – для которого я, кстати, подготовил все необходимое – будет трудным и опасным. Кроме того, султан был и остается жестоким деспотом, и всем известно, что он отличается крайне дурным нравом.
