Она была пышнотелой до такой степени, что еще фунт-другой превратил бы ее в уродливую толстуху. Однако этого не случилось. Она сумела сохранить свои формы и изгибы в нужных местах, и к тому же ее движения отличались легкостью и грацией. У нее тоже была темная кожа, однако не такая темная, как у хозяина дома, а ее губы и изящно вырезанные ноздри были несколько утолщенными.
Тобиас встал и с уважением поклонился:
– Фатима! Мое сердце сразу согрелось при виде вас.
– Вы почтили нас своим присутствием.
– Она посмотрела на Ровену. – Вы и ваш товарищ. Но кто это?
– Роуэн – мой личный юнга. – Тобиас тоже посмотрел на нее и едва заметно улыбнулся, будто напоминая ей об их тайне. – Роуэн, Фатима – старшая жена Ахмеда.
Ровена распахнула глаза и против своей воли уставилась на Ахмеда, не веря услышанному.
– Старшая жена? – выпалила она, прежде чем ум приказал ей держать рот на замке. – У вас больше одной жены?
Ахмед, по всей видимости, ничуть не смутился, поскольку его губы раздвинулись в ослепительной улыбке.
Напротив, изумление Ровены его, кажется, позабавило.
– Тобиас, твой юнга явно не знаком с нашими законами и обычаями. Фатима – моя первая жена, – пояснил он Ровене и с гордостью продолжил: – У меня есть еще две, Шилла и Зидана, но они не такие умные, как моя старшая жена.
Как будто они ожидали этого знака, из-за тонкой занавески появились две красавицы, каждая с подносом с угощением, и встали рядом с Фатимой. Первая, Шилла, была высокой и черной, как эбеновое дерево, с прекрасными миндалевидными глазами.
Вторая, Зидана, была меньше ростом, и ее кожа имела оливковый оттенок. Ее большие карие глаза были обведены черной краской, что придавало им еще больше выразительности и яркости.
Обе были стройными, идеального телосложения. И на Шилле, и на Зидане были свободные шелковые шаровары и короткие корсажи, обтягивавшие грудь и обнажавшие животы. Их шеи украшали золотые ожерелья тонкой работы, с посверкивающими драгоценными камнями, а руки – множество тонких золотых браслетов.
Лица обеих прикрывали короткие вуали – от глаз до подбородка, сделанные из прозрачной ткани.
Наслаждаясь восточными фруктами, Ровена в то же время не выпускала из вида Тобиаса. Все три жены в прихотливых позах расположились на подушках рядом с ним и весело щебетали на арабском, причем Тобиас живо им отвечал. Беседа то и дело прерывалась взрывами женского смеха, похожего на звон колокольчиков.
