– Видимо, я должна выразить вам свою глубочайшую благодарность, но, как вы могли уже заметить, я не одета соответствующим образом для приема гостей.
– Вы можете одеться хоть в тряпки и лохмотья, мне это совершенно безразлично. И уверяю вас, Ровена, эти рубашка и штаны выглядят весьма соблазнительно в любое время дня и ночи.
Ровена подумала, что после трех недель в море, с одними лишь мужчинами на борту, любая женщина будет казаться ему привлекательной.
– Последнее, чего бы я желала, – это выглядеть соблазнительной в ваших глазах.
"
"Ее волосы намокли и прилипли к голове. Раньше он не замечал, что они тоже переливаются множеством тончайших оттенков и бликов, как и ее глаза. Лицо же самого Тобиаса было непроницаемо. Внимательный взгляд и тонкая, понимающая улыбка, как обычно. «Что же ты за человек, Тобиас Сирл?» – подумала Ровена и поняла, что он был и остается для нее загадкой. Она задумчиво посмотрела на него, и ей показалось, что за этим насмешливым, остроумным, легким Тобиасом скрывается совсем другой человек.
Но ее внезапно вырвали из глубоких размышлений. Тобиас снова макнул ее в воду. Ровена взвизгнула, вынырнула и крикнула, хохоча и отплевываясь:
– Это… – Смех не давал ей говорить. – Это было очень глупо и по-детски. – Почти так же, как и… это!
Она загребла воды, плеснула прямо ему в лицо, нырнула, чтобы он не сделал того же самого, и обплыла его под водой.
Некоторое время они возились, боролись, смеялись и пытались утопить друг друга; потом устроили небольшие гонки, пока Ровена совершенно не выбилась из сил.
Потом выбрались на берег – Тобиас держался позади, Ровена на заплетающихся ногах добралась до пляжа и навзничь рухнула на песок. Ее грудь тяжело вздымалась.
– Вы слишком жестко играете, – упрекнула она, впрочем, совсем не сердито.
Тобиас стал над ней, уперев руки в бока.
– Я буду с вами так нежен, как только вы пожелаете, Ровена, – тихо произнес он.
Мгновенно уяснив, что он имеет в виду, Ровена внутренне растаяла. Она приоткрыла глаза и прищурилась, глядя на него сквозь слипшиеся густые ресницы.
И кажется, забыла вдохнуть. Единственным предметом одежды, который на нем оставался, были белые мокрые панталоны, закатанные до колен и открывавшие его мускулистые икры. Шесть с лишним футов самой мужественности, с литыми мышцами, широкими плечами и узкими бедрами. Грудь заросла темными волосами, спускаясь к животу, полоса их сужалась и совсем узенькая дорожка скрывалась за поясом панталон.
