Сколько из вырученных денег придется заплатить отцу, чтобы Тобиас был доволен? Хотя отец все равно вечно будет обязан человеку, которого несправедливо обвинял в убийстве… человеку, который вернул ему дочь. Этот долг он не сможет отдать никогда.
Все находившиеся в эту минуту в гавани замерли, наблюдая за тем, как в нее входит еще один корабль. Вряд ли на берегу нашелся хотя бы один человек, не узнавший стройные очертания и заметный флаг «Цимбелина», развевающийся на мачте. Прошло три месяца с тех пор, как судно с Ровеной на борту покинуло Фалмут, и все жители, а прежде всего Мэтью Голдинг, с нетерпением ожидали его возвращения.
Старшая дочь Голдинга совершила немыслимо смелый, безрассудный поступок, отправившись на поиски младшей. Мало кто верил, что она вернется, в том числе и сам Мэтью Голдинг, который так горько оплакивал потерю дочерей, словно они уже умерли.
Собравшиеся на пристани люди с замиранием сердца смотрели, как «Цимбелин» опускает паруса и бросает якорь у причала.
На берег спустили трап. Джейн, вместе с Марком Декстером, ступила на него первой. Толпа разом выдохнула. На глазах у многих выступили слезы. Почти никто не обратил внимания на парня в соломенной шляпе, скрывавшей лицо, который шел вслед за остальными.
Джейн едва ли не парила над землей – так радостно ей было снова вернуться под родной кров. Ровена обернулась. Тобиас стоял на палубе и смотрел, как она уходит."
"Разумеется, их приняли с распростертыми объятиями.
Было много слез и рыданий, и Джейн, всхлипывая, поведала отцу свою историю. И только спустя некоторое время, когда Ровена наконец сбросила с себя костюм юнги и облачилась в подобающее юной леди платье – чувствуя себя странно скованной, как будто на ней слишком много одежды, – она, трепеща в душе, наконец отправилась к отцу. Джон, человек, которого Мэтью нанял для того, чтобы он присматривал за ним и прислуживал ему, вывез инвалидное кресло в сад.
Отец сидел в тени огромного вяза. Солнце отбрасывало длинные тени на аккуратно подстриженную лужайку.
Ровена ожидала, что ее справедливо выбранят, но отец встретил ее с такой любовью и печалью, что она не могла не расплакаться.
– Что ж, Ровена, в этот раз ты превзошла самое себя. Временами я думал, что больше никогда не увижу ни тебя, ни Джейн, и я не могу передать словами, как я счастлив, что вы обе вернулись ко мне целыми и невредимыми.
