Когда Тобиас расстегнул панталоны и выступил из них, ее тело уже дрожало от сладкого предвкушения.
– Что? – тихо спросил он, заметив, что она затаила дыхание.
Она медленно улыбнулась – эту улыбку Ровена переняла у него.
– Невозможно отрицать, что вы превосходный образец мужчины, Тобиас.
Он лишь тихо рассмеялся в ответ и перехватил ее руки, когда она потянулась погладить его. Они погрузились в ванну, наслаждаясь горячей, ароматной водой, ее податливой нежностью, проникаясь покоем. Тобиас скользнул под нее; теперь она лежала сверху, а он осторожно гладил ее шею, ласкал гладкую гибкую спину.
Как долго он хотел эту женщину!
Их тела приникли друг к другу – ее, стройное и шелковистое, и его, длинное и поджарое. Он запустил пальцы в ее волосы и приник к ее губам, а затем покрыл легкими, скользящими поцелуями ее шею и грудь.
– Ты похожа на диковинную птицу, улетевшую из райского сада, и твое тело просто создано для любви, – пробормотал он, и его дыхание участилось, когда он ощутил, что она отзывается на его ласки.
Они целовались и гладили друг друга, узнавали друг друга на ощупь и неторопливо наслаждались этим новым опытом. Но Тобиас неожиданно вытащил Ровену из ванны, и она оказалась на широком диване. Не имея сил стряхнуть с себя колдовское оцепенение, она смотрела, как над ней склоняется высокая мускулистая фигура. Тобиас взял ее за руку, и его лицо вдруг стало серьезным.
– Отчего ты так нахмурился, Тобиас?
– Сделка, Ровена.
– А что с ней не так?
– Я знаю, что подобное обстоятельство – не самое лучшее начало для того, чтобы предаться любви.
Но несмотря на то, что я все время проявлял настойчивость и напоминал тебе о том, что за тобой водится должок, и несмотря на то, что ты, должно быть, обо мне думаешь, я не мерзавец, который способен загнать девушку в ловушку и навязать ей себя силой.
– Что такое ты говоришь? – изумилась Ровена. – Ты меня не хочешь?
– Не хочу? Конечно, я хочу тебя. Я вижу, как ты лежишь на этом диване, так близко от меня, и все мое тело бунтует, требуя дать волю страсти, которую ты во мне возбуждаешь.
И тем не менее я должен смириться с тем, что ты всего лишь выполняешь условия сделки, на которую пошла из страха за жизнь своей сестры. Я поставил тебя в безвыходное положение. И теперь я даю тебе возможность уйти, забыть навсегда об этой злосчастной сделке, о том, что она вообще существовала, и сообщаю тебе, что помогал тебе по собственной воле и желанию, причем с радостью.
