От осознания того, что все не так, как она себе представляла, сердце Ровены чуть не разбилось на тысячу кусочков. Отвратительная картина предстала перед ней во всех своих ужасающих подробностях. Ее мечты столкнулись с жестокой реальностью! Гнев Ровены выплеснулся на незнакомца. Она резко развернулась – и, если бы взглядом можно было бы поджечь, от него осталась бы только кучка пепла.
Он сочувственно улыбнулся:
– Приношу свои извинения. – Он издевательски поднял бровь. – Насколько я понимаю, мистер Уэлан – претендент на вашу руку?
– Как вы смеете? – словно змея, прошипела Ровена и придвинулась ближе.
Она еле сдерживала бешенство. – Как вы посмели так поступить? Из всех мерзких, отвратительных, гнусных… Как вы посмели сказать мне, что вы – мистер Уэлан?!
– Я этого не говорил, – резко возразил он. Какая разница между этим тоном и ласковым голосом, которым он только что беседовал с ней! – Вы сами высказали такое предположение. Я очень сожалею, поскольку то, что я ввел вас в заблуждение, отнюдь не делает мне чести.
И вы совершенно правы, что указали мне на мое место.
Ровена сузила глаза:
– На ваше место? Да кто вы такой?
Он кривовато улыбнулся и поклонился:
– Тобиас Сирл – к вашим услугам.
Звук этого имени, имени, что терзало их, как сам Сатана, с того мгновения, как полумертвого отца внесли в дом, ожег ее, словно кислота, выплеснутая на рану.
– Вы мошенник. Отвратительный мошенник. И вы не джентльмен, это очевидно, и, уж конечно, ваше присутствие в этом доме более чем нежелательно. Какая наглость – заявиться сюда в надежде, что вас примут!
Тобиас уставился на нее с видом человека, который вдруг осознал, что нежный очаровательный цветок, что он держал в руках, обернулся осиным гнездом.
– Я был вполне готов к тому, что мне откажут. И поэтому счел мудрым не называть вам своего имени до тех пор, пока не окажусь лицом к лицу с вашим отцом.
– Вы сказали, что отец ожидает вас.
Его губы изогнулись в циничной улыбке.
– О, это истинная правда. Он ждал моего прихода – последние несколько лет, полагаю, – но признаю, сам меня не приглашал.
– Он перевел взгляд на Мэтью: – Берегитесь, Голдинг. Ибо я готов без малейших колебаний открыть ваш самый грязный секрет самым знатным и выдающимся людям Фалмута и окрестных земель.
– Чего ты от меня хочешь?"
"– Я бы сказал, что хочу потребовать компенсацию за груз рома и сахара, что вы у меня украли, но это ничто по сравнению с деньгами, которые вы должны семьям пострадавших на одном из моих кораблей, «Ночном ястребе».
