Что она, собственно, будет там делать? Разбудит мужа посреди ночи, чтобы… Что? Извиниться? Объяснить ему, что ее охватили воспоминания о разочаровании, постигшем ее в первом браке?..
Эмма покачала головой и отошла от двери. И вдруг из спальни Колина донесся какой-то странный звук. Потом он повторился — громкий крик протеста. Голос принадлежал Колину, но она его едва узнала: столько в нем было страдания. Эмма в сомнении остановилась. Вот опять: «Нет, неправда!»
— Колин? — вопросительно проговорила Эмма.
Ответа не было.
Наверное, он не услышал ее через дверь. Помедлив секунду, Эмма набралась решимости и взялась за ручку двери. Она решила войти в комнату. Но ручка не повернулась. Дверь была заперта.
Эмма отступила назад. Он от нее заперся! Он не хотел, чтобы она зашла к нему в спальню.
Эмма обхватила себя руками. Неужели Колин так на нее обиделся? Но когда они расстались, он не казался сердитым. Это-то она помнила. И еще она отчетливо помнила, как он ее поцеловал. Почему же он после этого заперся у себя в спальне?"
"Из-за двери опять послышалось взволнованное бормотание, которое продолжалось с минуту, потом смолкло.
Опять наступила тишина. Видимо, он не хотел, чтобы она что-то услышала или увидела. Эмма долго простояла за закрытой дверью. Как она ни напрягала слух, больше из спальни Колина никаких звуков не доносилось. Лунная дорожка двигалась по ковру, в ночи продолжали стрекотать сверчки. Наконец Эмма опять легла в постель. Но сон не шел. Она смотрела на светлый балдахин над кроватью и размышляла над тем, какие неизведанные темные глубины скрывает этот брак, на который она поставила свою жизнь.
На седьмой день к вечеру они, наконец, прибыли в Треваллан, поместье Колина, расположенное на побережье Корнуолла. Высунувшись из окошка кареты, Эмма вглядывалась в силуэт длинного каменного дома со множеством окон. Освещены, однако, были только два. В воздухе стоял запах морской соли и вечнозеленых кустарников. Из земли тут и там торчали острые концы серых камней. Дом производил хорошее впечатление.
От него словно бы исходила энергия, перед которой отступила даже дорожная усталость. Хотя, подъезжая к дому, Эмма не увидела ни одного человека, слуги каким-то образом узнали об их приезде.
Эмма и Колин вошли в широкую парадную дверь. В огромном холле с высоким потолком их уже встречали выстроившиеся в ряд слуги. При свете свечей фартучки горничных и накрахмаленные воротнички лакеев ярко белели на фоне темного дерева и гобеленов.