— А то спать очень хочется.
— Разделаемся?
— Вот вы опять, — сказала Эмма.
Колин нахмурился.
— У нас был утомительный день, — сказал он. — Вам надо отдохнуть.
Эмма от удивления не знала, что сказать. Колин отвел ее в ту спальню, где был сложен ее багаж.
«Что-то мне ноги не повинуются, — подумала Эмма. — И стены почему-то качаются».
— Вы сами сможете раздеться? — сухо спросил Колин. — Или позвать горничную?
— А как же наш уговор? — спросила Эмма. — Вы говорили, что вам нужен наследник…
— Об этом поговорим как-нибудь в другой раз, — отрезал Колин, повернулся и вышел, почти хлопнув за собой дверью.
Эмма смутно сознавала, что сделала что-то не так. Но ей было не до того: она с трудом нашла силы раздеться и натянуть ночную рубашку, которую горничная выложила на постель. Когда Эмма залезла под одеяло, комната стала кружиться у нее перед глазами, и ей стало дурно. Но через несколько секунд ее сморил сон.
Посреди ночи Эмму разбудил лившийся в окно поток яркого лунного света.
В воздухе стоял свежий запах накрахмаленного белья и речного тумана. Гремели песни сверчков. Голова у Эммы немного болела, и она не сразу поняла, где она. И вдруг подскочила в постели, вспомнив события предыдущего вечера. Вот и верь, что человек забывает про идиотизм, который совершает в состоянии опьянения! С тихим стоном она прижала руку ко лбу.
— Не так неприятно, — проговорила она вслух. — Очаровательное высказывание!
Именно так вела бы себя одна из этих безмозглых девиц, на которых Колин категорически отказывался жениться.
Несомненно, ему это тоже пришло в голову. Что это с ней было? Она вовсе не такая, она совсем не склонна делать из мухи слона. Мелодраматические сцены совсем не в ее вкусе. Она трезвомыслящая, практичная женщина. И у нее нет привычки злоупотреблять спиртным.
Эмма застонала. Было невыносимо оставаться в постели. Она встала, надела пеньюар, тихонько открыла дверь и вышла в гостиную.
В камине еще тлели угли.
В лунном свете Эмма увидела, что остатки их ужина убраны, но стол и стулья по-прежнему стоят перед камином. У противоположной стены смутно виднелись диван и кресла. На каминной полке еле слышно тикали часы. Этот звук лишь подчеркивал безмолвную пустоту комнаты.
Эмма подошла к двери, которая вела во вторую спальню. Дверь была плотно закрыта.
«Можно ее открыть и войти, — подумала она. — Я его жена, я имею право». Но у нее не хватило на это духа.