И Розамонд, нежась под этим зеленым сиянием, внезапно ощутила себя красавицей. Ей, не привыкшей к безраздельному вниманию мужчин, такие комплименты казались более чем лестными. Ей смертельно хотелось протянуть руку и погладить рельефные мышцы его плеч и груди, обвести пальчиком плоские соски, потеребить жесткую поросль волос. Но она сдержалась, понимая, что возбуждать его опасно. Когда Род погладил высокий холмик внизу живота, Розамонд ахнула и изогнулась всем телом.
— Нет!
Он мгновенно отстранился и, взяв Розамонд за руку, притянул ее пальцы к тому месту, которое она всегда считала запретным.
— Насладись ощущениями, проникнись собственным наслаждением, милая, — прошептал он, прижимая подушечки ее пальцев к чувствительной точке между складками душистой плоти.
Легкий стон подсказал Роду, что она впервые захвачена водоворотом чувственности. Нагнув голову, он впился в ее губы, проник языком в рот. Ритмы движений языка и пальцев слились в единое целое, и он почти сразу почувствовал, как ее лоно увлажнилось.
Роджер не спешил, медленно, уверенно обводя набухшую изюминку, не ускоряя темпа, хотя и знал, что именно этого жаждут женщины. Но чем неспешнее ласки, тем дольше и острее удовольствие.
В самом средоточии ее женственности разлилось жаркое напряжение, языки огня метнулись к животу, захватили мгновенно затвердевшие груди. Обжигающие нити поднимались все выше и выше, пока она не рухнула с невероятной высоты, разлетевшись на миллионы восхитительных осколков экстаза.
Род отнял руку и, сжав ее венерин холмик, сильно надавил, пережидая долгие моменты, пока она трепетала. И только после этого он сжал ее в объятиях и крепко держал, чтобы она могла насладиться каждым мгновением их близости. Но сам он изнывал от сладострастия. Слишком долго ему пришлось сдерживаться, и теперь буйная страсть грозила вырваться наружу и смести остатки благоразумия. Он жаждал оседлать ее, вонзиться в шелковистые ножны и укротить эту женщину, чтобы сделать своей навсегда.
Потребность была столь велика, что Род вздрогнул. Если он сейчас же не получит разрядки, значит, возьмет Розамонд силой!
Как мог осторожно, он взял ее руку и, не выпуская, помог обхватить мраморно-твердую плоть. Уже через несколько секунд он глухо застонал, извергая семя, и поспешно набросил на себя мягкую простыню. Как жаль, что он не может излиться в нее! Но это удовольствие подождет того момента, когда она станет его законной женой.
