— Розамонд, это я, Род!
Тихий ласковый голос постепенно проник в ее сознание.
— Де Лейберн?! — поразилась она.
В комнату ворвалась Нэн, но остановилась как вкопанная, увидев странную сцену.
— Кровь Христова, что вы с ней творите, сэр Роджер?! Хотите взять силой?
— Ей просто приснился страшный сон. Я сам позабочусь о Розамонд. Можешь идти спать.
— А… как она… — нерешительно начала Нэн. — Розамонд, ты согласна?
— Все… в порядке…
Дрожащий голос не слишком убедил служанку, но у сэра Роджера был такой властный, не допускавший возражений вид, что бедняжке волей-неволей пришлось уйти, оставив молодых людей одних.
— Расскажи, что тебя пугает?
Девушка покачала головой. Сил осталось только на то, чтобы отчаянно цепляться за него. Ощутив, как она трепещет, Род крепче прижал ее к себе. Интуиция подсказывала ему не добиваться ответа — в эту минуту ей нужны лишь его тепло и надежность. Он слышал стук ее сердца, чувствовал, как вздымаются пышные груди, в ушах звучало прерывистое дыхание. Аромат юного тела, гладкость кожи и трогательная беспомощность вернее всякого афродизьяка пробудили в нем неукротимое желание, но Роджер решительно подавил его.
Оказавшись в неразрывном кольце мужских рук, Розамонд постепенно успокоилась и стала дышать ровнее. Мало того, вдруг поняла, что никогда еще не ощущала такого покоя и всеобъемлющего душевного равновесия. Кажется, этот человек способен защитить ее от любых невзгод. Мысль показалась заманчивой, и ей захотелось навсегда остаться в его объятиях.
Тепло Рода согревало ее заледеневшую душу, и ей вдруг захотелось рассказать о своих кошмарах. Кто знает, может, Род сумеет навсегда стереть их из памяти?
— Я… я все время вижу один и тот же сон, — прошептала она.
— Поделись со мной, — попросил он, гладя ее растрепавшиеся волосы.
Под ее щекой мерно билось его сердце. Теперь она не боялась говорить о своей тайне."
"— Меня топчет конь. Всегда один и тот же. У всадника нет лица, но я знаю, что он темен. Однако больше всего я страшусь коня… Он гигантский, черный и стремится раздавить меня.
— Ее вновь затрясло от пережитого ужаса. — Я холодею от страха, зная, что всадник будет преследовать меня до конца… но все же отчаянно пытаюсь увернуться от страшных копыт… Бегу быстрее и быстрее, задыхаюсь и, кажется, вот-вот лишусь сознания, но все напрасно. Оглядываюсь и вижу вздыбленного коня… Я кричу и качусь под копыта…
Род умел слушать, и именно поэтому у многих возникала потребность исповедаться ему.
