Розамонд старалась улыбаться, хотя невольно сжала кулаки, услышав, что ей предстоит стать леди де Лейберн. Девушке до смерти хотелось хорошенько лягнуть Рода за столь вопиющую самоуверенность, но пришлось набраться терпения и подождать, пока они останутся одни.
Обведя взглядом челядь, Розамонд подумала, что по сравнению с опрятными, трудолюбивыми слугами Кенилуорта все эти люди выглядят жалкой швалью. Увидев краснолицую кухарку, она надменно вздернула подбородок:
— Через час я приду проверить кухню. Надеюсь, к тому времени ужин уже будет готовиться.
Пока я не нашла тебе замену, придется обходиться без Эдны. Она станет помощницей моей служанки. — Разделавшись с кухаркой, Розамонд обратилась к остальным: — А вы немедленно начинайте уборку. Все вымести, вымыть и протереть до блеска, комнату за комнатой. Если буду довольна вашей работой, может, и оставлю вас на службе. В противном случае выгоню за ворота. И чтобы в каждом помещении развели огонь. А теперь идите.
Собравшиеся исчезли. Нед поднял сумку и велел Эдне взять вторую.
— Мы отнесем это в ту спальню, которую вы выбрали прошлой ночью.
Оставшись наедине с сэром Роджером, Розамонд гневно откинула волосы и обратилась к нему нарочито робким голоском:
— Прошу разрешения обратиться к вам, господин мой.
Глаза Рода весело заискрились.
— Я могу запугать любого, кроме тебя, моя Розочка. Думаю, ты все равно выскажешься, с разрешения или без.
— Что ж, поскольку я вот-вот стану леди де Лейберн, можно, пожалуй, и не стесняться, — язвительно бросила она.
— Для того чтобы добиться полного повиновения, я должен быть объявить, что стану их новым хозяином. Ты же сама понимаешь необходимость такого шага.
— Если буду довольна вашей работой, — с деланной суровостью повторила Розамонд, — может, и оставлю вас на службе. В противном случае выгоню за ворота.
— Ты была великолепна! — ухмыльнулся он, и она вдруг пожалела, что он не видел ее вчера, когда она смела все со стола.
— Теперь я понимаю, что ты был вынужден пригрозить управителю виселицей, чтобы заставить его подчиниться.
Всякие следы веселости мигом исчезли.
— Нет, Розамонд, это не угроза. Я действительно намереваюсь повесить Даймока.
— Но я не хочу его смерти! Это не даст покоя моей совести. Наглость — это не повод для казни!
Род отвел ее к очагу, усадил, а сам прислонился к стене.
— Мои приказы — на моей совести, не на твоей. Но может, ты хочешь привлечь его к суду? Приговор останется таким же, но твоя душа будет чиста.
