Два дня ушло на то, чтобы снять шпалеры, занавеси и завернуть дорогие безделушки, собранные по всему свету. Телега за телегой тянулась к Дирхерсту и обратно, пока в Тьюксбери почти ничего не осталось. Розамонд с помощью Нэн сложила свои платья и одежду Роджера. Гигантская резная кровать исчезла вместе со столиками из черного дерева, обтянутыми испанской кожей. Осталась только перина на полу, но ее и не собирались выносить.
Они вышли во двор. Нэн забралась в телегу. Розамонд передала ей Чирк и щенят.
— Было бы куда лучше, если бы и вы с нами поехали, — настаивала Нэн.
— С мастером Берком мне ничто не грозит! Поезжайте и приготовьте нам постели. Я не задержусь. Пока нагружают последнюю телегу, пройду по комнатам, посмотрю, не оставили ли в спешке чего-нибудь ценного.
Поднимаясь по лестнице, Розамонд потерла ноющую спину. До сих пор она была слишком занята, чтобы обращать внимание на неотвязную боль. Пожалуй, сегодня нужно подольше полежать в ванне. Кстати, а где она?
Розамонд поспешила обратно, к мастеру Берку, который вместе с погонщиком нагружал последнюю телегу.
— Мы забыли красную ванну! У вас есть место?
— Есть, и много. Положим ее сверху и привяжем, — заверили мужчины.
Розамонд держала лошадей под уздцы, пока они ходили за ванной. Мастер Берк взвалил ее на плечи, а погонщик взобрался на телегу. Розамонд с удивлением наблюдала, как легко дюжий крестьянин управляется с тяжелой ванной. Неожиданно бедняга пошатнулся и свалился вниз.
Розамонд и управитель встали на колени, чтобы осмотреть корчившегося в муках парня.
— Он сломал ногу! — воскликнула она. — Это я виновата!
— Нужно наложить шину, и лучше всего это сделать в Дирхерсте. Я сам буду погонять лошадей, — решил мастер Берк, взваливая крестьянина на телегу.
— Скорее! Приедете за мной, когда позаботитесь о нем!
Розамонд смотрела им вслед, чувствуя себя виноватой.
Случившееся так ее расстроило, что голова закружилась. Она решила посидеть немного. Войдя в замок, Розамонд опустилась на ступеньки.
Неожиданно резкая боль словно кинжалом ударила в спину и, охватив все тело, стиснула мышцы живота. Розамонд с ужасом осознала — начались схватки, хотя внутренний голос монотонно повторял: «Слишком рано… слишком рано…»
Паника овладела ею. Каждый звук эхом отдавался в пустоте замка. Никого. Она совсем одна.
Когда боль утихла, она попыталась успокоить себя:
— Я всего в двух милях от Дирхерста. Можно дойти пешком.
