"
"— Спасти? Это настоящее похищение, ничего больше! Гриффин заслуживает своей участи!
Роджер осторожно пригладил ее взлохмаченные волосы.
— Думаю, все мы заслужили свою участь, даже ты.
Он приторочил доспехи Гриффина к седлу гнедого, а потом привязал его поводья к своему вороному. Вынув из седельной сумки плащ, закутал в него свою дрожащую жену. Осталось посадить ее перед собой и пришпорить Стиджиена.
Уже стемнело, и Роджер понимал, что нужно как можно скорее устроить Розамонд на ночлег.
Пришлось направиться в Давентри, где у барона Бассингберна был дом. Роджер не знал, к какому лагерю принадлежит барон, но все же решился просить его гостеприимства.
Уоррен де Бассингберн оказался дома и предложил сэру Роджеру и его супруге убежище на ночь. Молодой барон унаследовал земли и титул перед началом валлийской кампании, и хотя его отец был твердым сторонником де Монфора, сам он пока не принял чью-то сторону. Роджер мигом уловил, что может приобрести нового союзника, и, проводив Розамонд в маленькую спальню, где слуги разожгли огонь и подали еду, спустился поужинать с молодым бароном.
— Вы ведь управитель лорда Эдуарда, не так ли, сэр Роджер? Я удивился, узнав, что он порвал с Симоном де Монфором.
— Не в природе Эдуарда подчиняться кому-то, даже графу Симону. Он будет королем, следующим законным правителем Англии, когда Генрих освободит трон. И король, и Симон уже немолоды. Будущее принадлежит людям нашего поколения, Уоррен.
Барон понял, к чему клонит де Лейберн, но перед глазами встали обширные земли и богатые замки.
— Вы считаете, что война в стране все же разразится, сэр Роджер?
— Уверен. Насколько я понял, Давентри довольно близок к Кенилуорту и Нортхемптону, поэтому вам легче присоединиться к де Монфору. Но награда в таком случае будет не столь велика. Позвольте мне пригласить вас в Виндзор. Лорд Эдуард примет вас с распростертыми объятиями.
Поднявшись наверх, Роджер застал Розамонд у очага. Она так и не сняла плаща.
— Тебе давно следовало лечь, завтра предстоит долгий путь.
Она, не отвечая, отвернулась и снова уставилась на угасающие огоньки.
Поняв, что жена не желает иметь с ним ничего общего, Род, неплохо знавший женщин, все-таки не ушел. Он понимал: скоро здесь станет нестерпимо холодно, и Розамонд сама будет рада лечь в теплую постель.
Но она все не шевелилась.
