Распрямив плечи, он торжественно объявил:
— Я сам поеду и скажу графу Симону, что не предам свою семью, но заверю также, что никогда не подниму оружия против него.
Отец дружески ударил его по плечу.
— Чего у тебя не отнять, так это благородства. Я горжусь тобой, Гарри. А теперь убери шлюх из Тауэра. Королева и принцесса Элеонора поселились в королевских покоях.
Он вышел, но Ричард не последовал за отцом. Ему не терпелось удовлетворить любопытство.
— Гарри, насчет шлюх…
— Они сестры и обычно делят одного клиента на двоих.
Не мог же я разбить идеально подобранную упряжку, — смущенно объяснил Гарри.
— Женщины! — презрительно бросил лорд Эдуард сэру Роджеру, выезжая из Вестминстерского дворца. — Двухчасовые труды — и никаких сведений! Она ухитрилась не произнести ни одного лишнего слова! Ее губы сомкнуты крепче, чем устричная раковина, широко раздвинуты только бедра.
— Так она ничего не сказала?
— Есть только плохие новости, — мрачно обронил Эдуард. — Глостер сопровождал Алису.
А вызвал его Ричард Корнуэльский.
— Иисусе! Глостер нас предал!
— Совершенно верно. Симон был прав, не доверяя ему. Глостер оценил обстановку и перебежал на сторону Плантагенетов. За ним, вне всякого сомнения, потянутся остальные бароны, — заключил Эдуард.
Роджер де Лейберн, превосходный знаток человеческой натуры, мгновенно понял, что лорд Эдуард сейчас колеблется, решая, как поступить.
— Алиса знает, куда королева увезла твою жену?
— Клянется, что понятия не имеет, но мы с тобой знаем, какая она лживая сучка.
И гадать бесполезно: у нас столько резиденций, что мать могла спрятать Элеонору где угодно."
"— Куда теперь? В Виндзор или в Дарем-Хаус?
— В Дарем-Хаус, — решительно велел Эдуард.
Де Монфора не оказалось дома. Он сам отправился к городским воротам посмотреть, насколько крепко Лондон заперт для него. Пока они дожидались его возвращения, Демуазель де Монфор передала сэру Роджеру письмо для Розамонд.
— Хорошо бы она приехала! Мы могли бы вместе посмотреть Лондон.
Выходит, Деми ничего не знает!
Род, галантно улыбнувшись, сунул письмо за пазуху.
— Розамонд будет счастлива получить твое послание.
Сэр Симон вернулся примерно через час. Он был в ярости, и сэр Роджер заметил, что его глаза фанатично блестят. Лицо казалось мрачным и осунувшимся.
— Глостера вызывали в Вестминстер, — сдержанно сообщил Эдуард.
— Да, — прошипел Симон, — и меня уже успел навестить Гарри Олмейн, его жалкий братец.
