Однако когда Симон де Монфор вышел навстречу царственному гостю, тот ни словом не упомянул о неприятном инциденте. Они проследовали за хозяином в зал, где леди Элеонора предложила мужчинам еду и вино. Она поцеловала племянника и осведомилась у Роджера о здоровье Розамонд.
— Я оставил ее… несколько взволнованной, госпожа.
Элеонора рассмеялась:
— Твоя жена, похоже, еще не привыкла к узде и все норовит закусить удила!
Род поцеловал руку Деми. Та явно расстроилась из-за отсутствия подруги.
— Почему вы не привезли Розамонд, сэр Роджер?
— Дорогая, — вмешалась ее мать, — мужчины собрались, чтобы обсудить важные дела.
Нам следует поскорее удалиться и оставить их одних.
— Я передам письмо Розамонд, — с улыбкой пообещал Род.
На щеках Деми появились задорные ямочки.
— Спасибо, господин.
Дождавшись, пока за женщинами закрылась дверь, Симон спросил:
— Что сказал вам Ричард Корнуэльский?
— Заявил, что никакой сессии не будет, но я объяснил ему, что вы не собираетесь уступать и, как неоспоримый предводитель баронов, будете правы.
И что я добавил свою подпись к Оксфордским провизиям.
— А он?
— Ответил, что мой отец просил папу освободить его от клятвы. Я возразил, что провизии объединят, а не разделят Англию."
"— Ричард скрыл от тебя правду. Генрих уже получил папскую буллу и спешит домой. Сейчас он, должно быть, в Дувре.
Эдуард подумал о своем брате Эдмунде, командующем Дуврской крепостью.
— Когда приедет король, обещаю поговорить с ним. Уверен, сумею убедить его в необходимости соблюдать провизии.
Мой отец не желает войны. Он всегда отступал, стоило баронам бросить ему вызов, а если к их голосам присоединится и мой, он скорее всего образумится.
— А если нет, Эдуард?
— В таком случае Англии пора сменить повелителя. Стране нужен сильный монарх, который никогда не выкажет слабости. Англия — мое наследие.
Роджер де Лейберн затаил дыхание, жалея, что Эдуард так поспешно открыл карты. Граф Симон спокойно ответил:
— Я реалист. Возвращение короля расколет баронов. Я составляю список тех, на кого могу рассчитывать.
Эдуард и Роджер прочли список. Первым стояло имя Симона де Монфора, графа Лестера. За ним шли маршал Байгод, граф Норфолк; де Уоррен, граф Суррей; Джон де Вески, граф Нортамберленд; два воинственных епископа, Эли и Вустер, и три приграничных барона, Клиффорд, Хей и Монтгомери.
— Вы забыли Ричарда Глостера и Гарри, — напомнил Эдуард.
— Неужели? — цинично усмехнулся Симон. — Я давно не полагаюсь на особ королевской крови.
