Я сплюнула, встав прямо перед раковиной и не намереваясь никуда сдвигаться, пока не закончу. Бланж теперь оказался позади. И пусть только попробует снова меня подвинуть. Я взглянула в зеркало: дыша мне прямо в затылок, он молча продолжал чистить зубы. Ополоснув щетку, опустила ее в стакан, наклонилась, чтобы зачерпнуть воды и прополоскать рот, и только в этот момент поняла, какую стратегическую ошибку совершила. Потому что моя задница уперлась прямиком в его промежность.
Осторожно приподняв голову, я поймала его взгляд в зеркальном отражении и сглотнула.
Он так и замер с торчащей изо рта щеткой.
– Эванс? – произнес он ошарашенно, изо всех сил стараясь удержать уголки губ, ползущие вверх, в исходном положении.
Я медленно, чтобы не коснуться его снова, выпрямилась и развернулась к нему лицом. Мы замерли друг напротив друга.
– Проблемы? – сказала я, но вышло не особо убедительно.
– Никаких.
Молча обогнув меня, он наклонился над раковиной, прополоскал рот и, вытерев его полотенцем, выпрямился.
Улыбнулся едва заметно и проговорил:
– Спокойной ночи, Жаклин, – а потом вышел из ванной. Хлопнула дверь, а я крепко зажмурилась и стиснула кулаки, чувствуя себя полной идиоткой. Есть ли хоть один шанс организовать нам разные спальни?
Вернувшись в комнату, я присела на край кровати, застеленной красным покрывалом из дешевой синтетики. Провела по нему пару раз ладонью, чувствуя, как электризуется поверхность.
«Вот здесь пройдет твое лето».
– А девчонка твоя где? – раздался снизу мужской голос.
– У нее голова болит, – ответил Бланж.
– Не рановато ли у нее начала голова болеть? – рассмеялся кто-то, подначивая его, и я прикрыла глаза. Захотелось поплакать. Но какой в этом толк?
Посидев так пару минут, слушая, как они уезжают, я все-таки взяла футболку Бланжа и переоделась. Подол заканчивался чуть ниже бедер, где на ноге уже начал розоветь будущий синяк. Наверняка здесь есть какая-то мазь от ушибов и ссадин, подумала я, но искать не стала.
По привычке заплела косичку, как когда-то научила бабушка. Мои волосы, от природы кучерявые и непослушные, требовали огромных усилий в укладке, поэтому на ночь я всегда их собирала. Закончив, выключила свет, достала из ящика запасную простыню и расстелила ее вместо покрывала, потому что одеяло здесь было только одно. К тому же зачем оно мне? Такая жара, что не вдохнуть. А потом долго смотрела, как на потолке медленно вращаются лопасти вентилятора.
