– У тебя красивые глаза, ты знал? – улыбаясь, проговорила Лил, обращаясь к Лаклану.
Она была пьяна. Марсу не составило труда сложить одно к одному. Тем более в такой день."
"– Можешь рассмотреть поближе, – ответил тот, на что Марс закатил глаза.
Но Лили рассмеялась, шутливо толкнув старшего Беланже в плечо.
– Очень смешно, Лаки!
Вот только парню точно было не до смеха. Марс сам не знал, почему не развернулся и не пошел в другую сторону. Не в его возрасте подслушивать. Да и аппарат для льда наверняка и на другом этаже имелся.
Но он продолжал стоять.
Не то чтобы он был против старшего из братьев. В каком-то смысле он сам способствовал их примирению. «Столько лет прошло, – говорил он Бланжу. – Прости его уже наконец. Сколько можно бедолагу мучить?» Но Бланж оставался непреклонным. До этого года.
И дело было не том, что его принципы были слишком строгими. И не в том, что он хотел таким образом поквитаться. Если человек предавал его – для Реми он умирал.
И это ощущалось почти физически. Поэтому он так ни разу и не позвонил домой. Поэтому не искал брата. И потому же, как бы они с Марсом ни ругались и ни дрались, все равно не позволял для себя Марса «убить». Марс оставался единственным, кто ни разу его не предал.
– Ты же знаешь, Лилс, я тебя люблю, – произнес Лаклан, улыбнувшись.
– Нет, Лаки, это неправда, – протянула она. – Хватит! Это глупые шутки.
– Но я не шутил.
Его ответ прозвучал в тишине коридора так уверенно, что у Марса скрутило живот.
Девушка молчала. И это начинало нервировать.
Марс никогда не думал, что такой черствый и скучный парень, как Лаклан, может понравиться его Лили. Это даже смешно. Настолько они были разные. А может, Марс просто привык, потому что всю свою жизнь она за ним бегала. Потому что все и всегда, на каждом фестивале, на каждом чемпионате или просто слете мотолюбителей знали: эта девчонка по уши втрескалась.
И все бы ничего, только ему тогда было почти двадцать пять, а ей всего пятнадцать!
– Марс, гляди, снова твоя невеста, – свистели и хохотали парни, глядя, как тощая девчонка с двумя светлыми косичками – мышиными хвостиками – машет ему и несется, распахивая своими розовыми ботинками поле, чтобы передать ему какой-нибудь дурацкий бутерброд, завернутый в крафтовый пакет с наклейкой в виде сердечка.
А он не знал, куда от нее деться.
