И это было такое мощное чувство, что показалось, будто мое сердце сейчас выпрыгнет, раскрыв грудную клетку нараспашку."
"Мы лежали в темноте, молча слушая дыхание друг друга. Я не знала, что в таких случаях полагается делать, поэтому ускользнула в душ прямо так, в чем мать родила. Поймав свое отражение в зеркале, на секунду даже замерла, до чего же красивой казалась. Растрепанной немного, особенно волосы, но счастливой. Щеки раскраснелись, а глаза блестели так, словно кто-то насыпал в радужку бриллианты.
– Красивая, – впервые в жизни, глядя на себя в зеркале, произнесла я.
И улыбнулась.
Когда я вернулась в кровать, мне показалось, что Бланж спит. Но стоило лечь рядом, как его рука тут же подгребла меня под себя, а губы предельно точно нашли мои. Он стал опускаться поцелуями все ниже. А руки уже гладили мой живот, касались груди.
– Реми, Реми, – прошептала я, улыбнувшись, словно оправдываясь за то, что у меня не вышло закончить так, как ему, вероятно, хотелось. – Мне правда было хорошо.
Приложив палец к моим губам, он тихо прошептал:
– Ш-ш-ш.
Я все еще безумно тебя хочу. Можно?
Глупый-глупый Бланж. Этой ночью тебе можно все.
И мою крышу полностью снесло от касания его языка, губ и пальцев. А дальше все казалось настолько распутным, что даже светящая в окно луна предпочла спрятаться за тучи.
Ночь проносится как час. И когда мне кажется, что у меня уже не осталось сил: плечи искусаны, губы зацелованы, а мышцы с непривычки ноют от секса, Бланж открывает в себе какой-то резервный источник энергии.
Так что, когда мы занимаемся любовью в последний раз, уже светает. На этот раз он двигается во мне медленно, как будто наслаждаясь процессом. Создавая из наших взглядов клетку, сплетая нас в одну цепь.
И мы смотрим друг на друга, понимая без слов. И очень хочется верить, что происходящее между нами – больше, чем просто секс.
Глава 28. Бернаут (Марс)
«Я проиграл».
Марсу пришлось повторить эту фразу несколько раз, чтобы смириться. Несмотря на то что церемония награждения давно закончилась, все вымылись и переоделись в чистую одежду, люди продолжали гудеть, снимали камеры.
Каспер, неизменный механик Бланжа, брызгая шампанским, снял его старый двадцать первый номер, меняя на новый. Теперь единица официально перешла к Беланже. И, как выяснилось, это ощущалось паршивее, чем Марс мог предполагать.
Бланж, смеясь и рассыпая улыбки, победно прошагал к своему мотоциклу, чтобы соблюсти традицию. Марс и сам проходил это не единожды.
Бернаут. Символ победы.
