– А почему вы не ладите? – Я уже слышала версию Лили, и теперь мне хотелось узнать все от первоисточника.
Бланж в ответ просто втянул воздух – медленно и протяжно.
– Просто ненавидеть так сильно, как это делает Беланже, может лишь другой Беланже. На том и пререкаемся.
И снова он ничего не ответил. Во рту стало горько. Доверие – самый хлипкий из выстраиваемых в браке мостов, а наш с самого начала едва держался.
Мы притихли. Мелодия сменилась новой, медленной.
– Может, потанцуем? – внезапно предложил Бланж, бросив на меня осторожный взгляд.
– Зачем?
– Для приличия. Странно, что мы даже не касаемся друг друга. – И он подал мне руку. А потом добавил: – Хотя на этот раз мне и самому хочется. Надеюсь, ты не против? Пожалуйста.
Я уже не знала, врем ли мы сейчас друг другу или поступаем искренне. Потому что мое наивное сердце каждый раз верило, а Бланж был слишком хорошим актером.
– Почему ты всегда добавляешь это свое «пожалуйста»? – прошептала я.
– Я из Ванкувера. Из самого вежливого города мира.
– И снова фальшивая улыбка. Слишком милая для Беланже. – Не веришь мне?
– Поверила однажды – и погляди, чем это закончилось.
– Еще не закончилось, Жак, – мягко произнес он.
Я посмотрела ему в глаза, стараясь прочитать: «Ты ведь все равно отказать мне не сможешь». Потому что все смотрят. Потому что мы играем свои роли. Конечно же. И вложила руку в его ладонь.
В клубе было слишком жарко. А может, мне просто так казалось от волнения. Благо танец был медленный и никаких особых навыков не требовал.
Всего лишь объятия и медленное покачивание в такт музыке.
– До сих пор не могу поверить, что я здесь, Бланж. Что ты заставил меня приехать.
– Все еще ненавидишь меня за это?
– Временами. Ненавидеть кого-то долго вообще невозможно.
– Ты так считаешь?
– Уверена. Человек не создан для ненависти.
– А для чего?
И я прошептала, сама не понимая, зачем это несу:
– Для любви.
Бланж затих.
– Ну, в нормальном мире так по крайней мере, – выкрутилась я.
И он ответил:
– Не думаю.
Я наконец решилась посмотреть в его глаза. В темноте они их цвет играл оттенками янтаря как карамель. Такая вязкая: влипнешь, словно мошка, и нет тебе спасения. Сердце забилось быстрее – ну точно, влипло. Я мысленно приказала ему заткнуться и перестать. Сейчас не время для гормональных выкрутасов.
– Ученые доказали, – зачем-то добавила я.
– Знаешь, в чем заключена особенность человеческого мозга? – вдруг произнес Бланж, улыбнувшись.
