– Может, необходимости в том и нет, – сказала тетя Тея, – но зато как нам всем будет приятно. Вы такой милый.
Ну вот, сначала его обозвали чутким, потом милым. Куда катится мир?
– Никто не захочет их слушать, – не зная, как еще отвертеться, произнес Логан.
Хитрая физиономия Каллума расплылась в ухмылке.
– Я хочу.
И тут его поддержали все остальные, за исключением Гранта.
– Может, в другой раз, тетя Тея, – предложила Мэдди. – Мы все сидим за столом, а письма лежат у меня в туалетном столике в спальне, на самом верху.
Неприлично хозяйке надолго оставлять гостей.
– О том, чтобы тебе уйти, и речи быть не может, – сказал Логан.
– Никто и не спорит, – согласилась тетя Тея. – Оставайся здесь, Мэдлин. Я сама за ними схожу.
Легкая, как козочка, тетя Тея выпорхнула из-за стола раньше, чем Логан и его бойцы успели встать в знак уважения к даме.
После ухода тети Теи Логан наклонился к своей невесте и шепотом спросил:
– О каких письмах она говорила?
Мэдди для маскировки поднесла бокал к губам и также тихо ответила:
– Переписка потому так и называется, что у нее две стороны.
Не обессудьте, но мне пришлось сочинять ответы за вас.
– И что именно писал вам этот «ваш» капитан Маккензи?
В темных глазах Мэдди блеснула смешинка.
– Возможно, вам следовало бы поинтересоваться этим до того, как принуждать меня к браку. Что бы ни написал «мой» капитан Маккензи, авторство припишут вам.
Логана передернуло от отвращения при мысли о том, что могла вложить ему в уста наивная шестнадцатилетняя английская аристократка.
«Не к добру это все. Ох, не к добру».
– Может, совершим обмен, – шепотом предложила Мэдлин. – Я отдам вам ваши письма, а вы мне вернете мои.
– У вас в столе лежат не мои письма.
– Те письма, что я отправляла по почте, тоже не ваши. А вы, тем не менее, заявляете на них права. Нельзя одновременно открещиваться от них и признавать своими. Так не бывает.
Мэдлин кокетливо захлопала ресницами. Вот она, оказывается, какая. Дашь ей палец, руку откусит. Стоило ему только проявить слабину, как она уже готова была прибрать его к рукам, соблазнительница.
Интриганка.
И, черт побери, ему это понравилось. Уверенность в собственной привлекательности творит с женщиной чудеса. Никакие румяна не могут сделать того, что творит вера в свои силы. Темные глаза ее загадочно блестели. Эти смешливые искорки обладали громадной зажигательной мощью.
Между тем в столовую вернулась тетя Тея.
– Вот мы и здесь, – сказала она и выложила на стол стопку пухлых конвертов.
