– Детка, если бы я и в самом деле был твоим капитаном Маккензи, который все эти годы на войне мечтал об одном: поскорее встретиться со своей ненаглядной, той, которую люблю больше жизни… – Он погладил ее по волосам. – Я бы не стал ждать даже дня.
Мэдди с трудом сглотнула вязкую слюну.
– Правда?
– Правда. Я бы уже час назад это сделал.
Логан склонил голову набок, и взгляд его упал на ее губы. И затем его губы проделали нечто очень странное: они стали к ней приближаться.
Не может быть, чтобы он…
О боже, может, он собирается ее поцеловать?
– Подождите.
– Мэдди, запаниковав, уперлась обеими ладонями ему в грудь. – Ваши солдаты, мои слуги… Они, возможно, смотрят на нас.
– Конечно, смотрят. Поэтому мы и должны поцеловаться.
– Но я не знаю, как это делается. Вы знаете, что я не умею целоваться.
Губы его тронула едва заметная усмешка.
– Зато я знаю.
Эти три слова, произнесенные раскатистым басом, нисколько не успокоили Мэдди.
Но Логан, слава богу, не стал ее целовать. Склонив голову набок, он смотрел на ее волосы так, словно находил в ее прическе что-то удивительное и занятное.
Так мог бы мальчишка смотреть на часовой механизм, гадая о том, как тот работает. И вдруг капитан вытащил карандаш, который служил ей вместо заколки, и выбросил в озеро.
Мэдди услышала негромкий всплеск и оглянулась.
И тут же Логан обхватил ее голову руками, пропуская сквозь пальцы темные шелковистые пряди волос. Нежно, именно так, как сделал бы ее капитан Маккензи. По телу Мэдди побежали мурашки.
– Это был мой лучший карандаш, – сказала она.
– Подумаешь, карандаш.
– У меня таких только два. Мне прислали его из Лондона. Здесь их не купишь.
Маккензи нежно погладил ее по щеке.
– Он чуть не выколол мне глаз. А у меня их тоже только два. И распущенные волосы вам идут больше, чем тот странный кукиш на голове.
– Но, – хотела было возразить Мэдди, но передумала и лишь тихо вздохнула.
Логан обхватил ладонями ее лицо.
В ушах стоял гул. Мэдди уставилась на его губы.
– Мне это не снится, да? – прошептала она, и в тот же момент капитан прижался губами к ее губам.
Мэдди замерла. Отчего-то она думала, что инстинкт подскажет ей, что делать дальше, но чуда не произошло.
Возможно, если она целиком сосредоточится на процессе, ее постыдная неосведомленность не будет так очевидна. Возможно, Маккензи мог бы научить ее целоваться примерно так же, как небо учит озеро быть голубым.
Глупо было так рисковать. Он слишком рано решился на поцелуй.
