И услышанное повергло ее в ужас.
– Вы не можете заставить меня выйти за вас.
– А мне и не придется вас заставлять. Вы сами с радостью за меня пойдете. Как вы сказали, сейчас вы – независимая женщина. Но если вот эти письма, – и Логан похлопал себя по нагрудному карману, из которого торчал пожелтевший листок, – попадут куда следует…
Он прочистил горло и начал читать:
– «Мой дорогой капитан, моя прихоть, моя причуда!
Сегодня утром к нам заглянула эта мерзкая особа: мисс Прайс. Лавиния постоянно требует от меня новых историй о нашем с вами романе, мой несуществующий друг.
Сегодня она спросила, целовались ли мы, и я сказала, что, конечно, мы целовались. А затем, разумеется, ей понадобилось меня спросить, на что похож поцелуй».
По мере того как он читал, лицо Мэдди все гуще заливала краска стыда.
– Прошу вас, остановитесь. С меня довольно.
Логан, как ни в чем не бывало, продолжал читать.
– «Мне бы дать ей какой-то обтекаемый ответ, мол, поцелуй – это довольно приятно или мило, а еще лучше – вообще ничего не ответить.
Но…»
– Капитан Маккензи, прошу вас, замолчите.
– «…Но с губ моих отчего-то сорвалось это глупое, хвастливое слово. Даже не знаю, откуда оно взялось. Но, как говорится, слово не воробей. О, мой капитан, я сказала мисс Прайс, что наш поцелуй был…»
Мэдди потянулась за письмом, и Логан поднял руку так, что ей было не дотянуться. Ее попытка вызвала у него смешок, Мэдди готова была провалиться сквозь землю.
– «Я сказала мисс Прайс, что наш поцелуй был похож на пожар», – закончил Логан.
О боже.
Он сложил листок и вернул его в нагрудный карман.
– Занимательный опус, вы не находите? Но это ведь только начало. Вам отчего-то понравилось писать о личном. Об очень личном. Вы ведь помните?
Да. Она помнила.
Для юной Мэдди эти письма были чем-то вроде дневника, в котором она писала о том, о чем не осмеливалась сказать вслух. Все недовольства, все капризы девочки-подростка находили пристанище в этих письмах. В них она позволяла себе рассуждать о предметах, о которых имела весьма смутное представление, таких, как любовь между мужчиной и женщиной.
Она отправляла эти письма капитану Маккензи именно потому, что не хотела, чтобы кто-нибудь их прочел.
А он угрожал ей тем, что отдаст эти письма на прочтение всем желающим!
У Мэдди свело живот от отчаяния и страха.
– Что, если я откажусь выйти за вас? – спросила она.
– Тогда я, пожалуй, перешлю ваши письма кому следует. Тому, кого они очень и очень заинтересуют.
Мэдди болезненно поморщилась.
