Нестыковка казалась очевидной, и это порождало вопросы, для ответа на которые необходимо более близкое знакомство с объектом. Или хотя бы более пристальный взгляд на предмет.
Значит, надо было чем-то занять и его глаза тоже.
Указательным пальцем Мэдди прочертила окружность, обрисовав контур левой груди. Убедившись в том, что всецело владеет вниманием своего капитана, она прочертила окружность с тем же центром – совпадающим с ее соском, но только меньшего радиуса и так постепенно по спирали приближалась к розовой ореоле.
Маккензи застонал и одной рукой схватился за столб, к которому крепился балдахин. Другой рукой он схватился за член.
Возбуждение охватило ее внезапно, в то самое мгновение, как пальцы его правой руки сомкнулись вокруг его возбужденной плоти.
Наверное, ей следовало бы испытывать смущение, даже стыд, и Мэдди действительно было немного стыдно за себя, но глаз отвести она не могла. Видимое свидетельство его возбуждения, предельное напряжение всего его такого сильного тела – все это вызвала к жизни она, Мэдлин!
От сознания безграничности собственной власти у Мэдди кружилась голова.
Словно она перебрала шампанского.
Но больше всего ее пьянил, кружил ей голову его взгляд. Логан смотрел даже не на нее, он заглядывал вглубь ее. Смотрел и одновременно ласкал. Оказывается, чтобы заниматься любовью, даже руки в ход пускать не обязательно. По крайней мере, Логан Маккензи умел это делать одними глазами.
Мэдди обвела пальцем один сосок, затем второй, потом тем же пальчиком прочертила стрелу, направленную вниз, до пупка и ниже, до самого низа.
Маккензи кивнул. Взгляд его отяжелел от желания.
– Продолжай."
"Мэдди с трудом верилось в то, что она это делает, но желание ее достигло того накала, когда от стыда ничего не осталось. Она касалась себя там, где ей было всего приятнее. Она делала то, что могла делать, если бы ее никто не видел. Если бы она была одна. Но она не была одна. Логан наблюдал за ней, и это означало, что она чувствовала стократ острее.
Напряжение между ними достигло опасного максимума – того и гляди возникнет разряд. Но опасность тоже подпитывала возбуждение. При этом, как ни странно, опасность соседствовала с доверием. Абсолютным доверием. Еще никогда Мэдди так всецело никому не доверяла.
Сомкнутой вокруг члена рукой он двигал вверх и вниз все быстрее, все отрешеннее. Дыхание его стало хриплым и сбивчивым. И Мэдди почувствовала, что пик ее наслаждения неумолимо и быстро приближается.
