Однако… всегда есть исключения, да и прогресс магов не стоял на месте. Вероятно, ему очень больно. Мучительно.
— Зачем? — спросила я, сжав кулаки и механически перейдя на «ты». Плевать на вежливость, там мужика бьют! — Ты же понимаешь, что это безнравственно. Черный дракон не заслужил участи быть сгноенным в каком-то подземелье.
— Он угроза, — сухо ответил Ларсон, и по его лицу я поняла, что он прекрасно знает о том, кем приходится ему Дормор. — Его существование подрывает авторитет короны. Но я не одобряю методов отца.
Он действует так, словно не уверен в своей власти. Это недопустимо.
Я смотрела на него, пытаясь понять, к чему он клонит. Его слова звучали почти как оправдание, но за ними скрывалось нечто большее.
— Если ты не одобряешь, — наконец сказала я, — почему бы тебе не исправить это? Отпусти его.
Ларсон поднял бровь, его взгляд стал ещё холоднее.
— И почему я должен это сделать? Черный дракон ясно дал понять, что не остановится не перед чем, пока не отберёт у меня невесту.
Грёбаный упрямый придурок!
Я сделала глубокий вдох, собирая силы. Если я хотела спасти Дормора, мне нужно было убедить Ларсона. И сделать это крайне спокойным тоном.
— Потому что, — начала, глядя прямо ему в глаза, — если ты позволишь своему использовать такие методы, это будет выглядеть как признак слабости. Ты наследник, и тебе нужно показать, что вы сильнее, чем он. Ваша свадьба с Гвен — возможность укрепить твое положение. Но если всплывёт, что… что ты тайно ведешь войну со своим сводным братом, у которого столько же прав на престол, сколько и у тебя… Это уничтожит твою репутацию.
И репутацию твоего отца.
— Ты не посмеешь, — изменившись в лице, прошипел Ларсон. Ну вот, привычный образ ящерицы. А то пафос да пафос.
— Посмею. И ещё как, — очаровательно улыбнулась. — И на случай, если вы вздумаете меня устранить, то я знаю много людей, кто распространит эту информацию и за меня.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю. Не хотела бы, чтобы Гвен разочаровалась в своем любимом женихе, — с притворной заботой заявила в ответ.
Он молча смотрел на меня, и я видела, как в его глазах мелькнула тень сомнений. Я не знала, сработают ли мои слова, но у меня не было другого выбора.
Наконец, он вздохнул.
— Хорошо, — сказал он, его голос был напряжённым. — Я отпущу его. Но только если ты убедишь его уйти из Литерии. Навсегда.
28
Я покинула кабинет Ларсона, чувствуя, как внутри всё кипит.
