В дверном проеме стоял Диксон, молча устремивший на графа взгляд своих огромных карих глаз. Возможно, мальчик слышал, как его опекун разговаривал с собакой. И если так, то, вероятно, решил, что он, Адам, сошел с ума.
Что ж, может, так и было. Разговоры с собакой не могут считаться нормой. Но Адам часто говорил что-нибудь Фараону, когда они жили в небольшом доме на побережье.
– Она мне не нравится, – неожиданно сказал Диксон.
Адам строго посмотрел на мальчика и нахмурился. О чем говорил Диксон? Он ведь никогда не видел мисс Райт.
– Как ты можешь говорить, что она тебе не нравится? Ты же ее совсем не знаешь.
– От нее плохо пахнет.
– Что?.. – Граф опустил ноги на пол с глухим стуком. Он прекрасно помнил исходивший от мисс Райт изумительный аромат. – Уверяю тебя, ты ошибаешься. – Он пристально посмотрел на малыша. – И вообще, какого дьявола?.. Ведь ты… О, так ты ведь имел в виду вовсе не мисс Райт, верно?
Мальчик отрицательно покачал головой. Фараон подошел к нему и обнюхал его колени и ботинки.
Как обычно в таких случаях, Диксон стоял неподвижно, не пытаясь погладить пса или заговорить с ним.
– Я говорил про миссис Бернуэлт, – ответил он наконец.
«Ах, гувернантка»! – мысленно воскликнул Адам. Что ж, теперь кое-что прояснилось. И все же… Неужели сказанное Диксоном – правда? Ведь у этой женщины были блестящие рекомендации. В большей части рекомендательных писем наниматели не только восхваляли ее вежливость и практический опыт, но также упоминали о том, что все дети, с которыми она имела дело, очень ее любили.
– Я хочу домой, – с вызовом произнес Диксон, сжав маленькие кулачки.
Адам снова нахмурился и тяжело вздохнул. Ну почему судьба навязала ему этого ребенка? Ведь он понятия не имел, что с ним делать. Сначала он вел жизнь беспечного и дерзкого повесы, затем – жизнь скорбящего мужа и отшельника. То есть ничто из его жизненного опыта не подготовило его к тому, чтобы воспитывать ребенка.
– Теперь здесь твой дом, Диксон, – произнес граф, пристально глядя на своего юного кузена.
– Нет, это ваш дом, – возразил малыш, оставаясь неподвижным, точно один из тех деревянных солдатиков, с которыми он играл.
– И твой тоже, понимаешь? – строго сказал Адам. – Другого дома у тебя нет, так что не стоит больше говорить об этом. Вынужден признать, что ни один из нас не хотел оказаться в таком положении. Но ведь нас никто не спрашивал… Так что с этим ничего не поделаешь.
