Еще до встречи с Энни многие женщины пытались завлечь его, очаровать или соблазнить, и он научился избегать их всех. А вот мисс Райт… Едва ли она старалась как-то привлечь его внимание. Да, едва ли, но именно это и произошло.
– Она не пожелала сначала даже поговорить со мной, – пробормотал он себе под нос. – И мне пришлось проявить настойчивость.
«Ох, не следовало мне целовать ее», – подумал Адам уже, наверное, в тысячный раз.
Но если уж он решил это сделать, то надо было поцеловать ее мягко и нежно… и побыстрее закончить с этим.
Да-да, он не должен был проявлять такую страсть. Следовало помнить, как эта девушка уязвима, как ранима… И, конечно же, следовало учесть, что это был ее первый поцелуй. Но черт бы его побрал, не сумел сдержаться и стал целовать ее со всей страстью, то есть вовсе не так, как следовало бы в подобной ситуации.
«Но ведь она-то не возражала, верно?» – подумал Адам с улыбкой. Да-да, она не возражала, ничего не имела против. И, наверное, ему крупно повезло, что он не напугал ее своей безудержной страстью – иначе она бросилась бы в дом, чтобы рассказать своим дядям, как неучтиво обошелся с ней лорд Грейхок.
Почувствовав беспокойство хозяина, Фараон внимательно посмотрел на него со своего места у камина, потом, зевнув, нехотя поднялся и подошел к креслу. Усевшись рядом с хозяином, пес пристально уставился на него, словно ожидал, что он еще скажет.
Невольно улыбнувшись, Адам проговорил:
– Знаешь, я хотел бы, чтобы этих поцелуев вообще не было.
Ни нежных, ни страстных – никаких.
Фараон тихо тявкнул.
– Я знал, что не надо это делать, но не смог удержаться, – продолжал граф. – Хотя… Если честно, меня слишком сильно влекло к ней, потому и не удалось устоять перед искушением. Да, меня неудержимо потянуло к ней. И потом… Ей хотелось того же, понимаешь? Поэтому именно она виновата в том, что я не могу выбросить ее из головы. Стараюсь, но не могу.
Фараон глухо зарычал, словно протестуя, затем облизнулся и снова тявкнул.
– Да, верно, – с улыбкой согласился Адам. – У нее изумительный вкус. Но все же мне не следовало это делать. Она представляет серьезную угрозу для моего душевного спокойствия – и ночью, и днем. Это чертовски расстраивает и выводит из равновесия, – продолжал граф, внимательно глядя на собаку. – Не понимаю, что со мной не так. Я все еще переживаю этот поцелуй… словно неопытный юнец."
"Тут дверь приоткрылась, и Фараон с хозяином одновременно повернули головы.
