Кэтрин же с улыбкой покачала головой. С семи лет она жила со своими пожилыми родственниками, жила очень тихо и спокойно, и ей редко удавалось в детстве поиграть с кем-нибудь из сверстников. Лишь иногда дальние родственники или друзья посещали ее дядю в поместье, где он проживал в то время, и привозили с собой детей. Но, увы, это случалось нечасто.
После того как Кэтрин переехала жить к дяде, у нее еще долгое время возникало желание громко закричать – просто для того, чтобы услышать хоть какой-то шум. Ее тетя с дядей были очень тихими людьми, а слуги и учителя – такими же.
Даже старинные часы, стоявшие в холле их особняка, отбивали время так тихо, что она могла слышать их только тогда, когда стояла рядом.
До семи лет Кэтрин жила со своими родителями, двумя старшими сестрами и братом, и в доме у них никогда не бывало тихо. Тишина наступала лишь после того, как все укладывались спать, да и то не всегда. Даже ночью иногда можно было услышать, как ее сестры или брат разговаривают во сне.
А вот после произошедшего несчастья Кэтрин очень часто лежала в постели без сна, мечтая снова услышать голоса и смех своих близких.
Возможно, именно поэтому – хотя она не могла танцевать и никогда не сможет – Кэтрин любила посещать званые приемы и балы, на которых могла наблюдать, как другие весело кружились в зале. Кроме того, ей очень нравились комнаты, переполненные шумно беседующими и снующими повсюду людьми. Нравилась и громкая музыка, а также веселый смех. Все это воодушевляло ее и напоминало о том, что ей надо выйти замуж и завести детей, громко смеющихся, весело играющих и носящихся по всему дому.
Но для этого требовалось отыскать мужчину, которого Кэтрин захотела бы видеть отцом полудюжины детишек, которыми она намеревалась обзавестись. И теперь, чтобы добиться своего, она усиленно работала над списком подходящих джентльменов, вероятных кандидатов в мужья. И вообще, ей следовало сдержать обещание, данное дяде Куиллсбери; то есть она должна была обручиться к концу этого сезона.
Заглянув наконец в столовую, Кэтрин увидела дядюшку Уилларда, терпеливо дожидавшегося ее. Седые волосы лорда Уилларда заметно поредели, глубокие морщины веером разбегались от уголков глаз, но спина его по-прежнему оставалась прямой – он не утратил своей безупречной благородной осанки. Уиллард, бывший на несколько дюймов ниже, чем его старший брат герцог, в последнее время стал ужасно придирчивым, сварливым и раздражительным.
