Нет, даже не шокирована – все оказалось гораздо хуже, и она не могла подобрать подходящие слова, чтобы описать свои чувства.
Неужели этот граф и в самом деле пригласил ее на танец?!
Более слабая женщина упала бы в обморок, выбросилась бы из окна или спрыгнула бы с балкона. Но она, Кэтрин, всего лишь вздохнула, а затем взяла себя в руки, собралась с мыслями… и покинула лорда Грейхока, поспешно затерявшись в толпе, покидавшей зал. Уже долгие годы Кэтрин мало что волновало, и она не могла припомнить случая, чтобы кто-то смутил ее и вывел бы из себя, но этот граф… Ох, он ужасно огорчил ее своей самой обычной, казалось бы, просьбой.
Она давно научилась жить с искалеченной ногой, причиняющей немалые мучения, – ведь прошло уже более двенадцати лет после того несчастного случая и десять с тех пор, как она вновь повредила ту же ногу, свалившись с лестницы (ей тогда было девять). Какое-то время она ужасно жалела себя, а затем довольно долго пользовалась своим увечьем как щитом, защитой от других обид и душевных травм.
Но теперь увечье стало как бы частью ее личности, и Кэтрин редко вспоминала о нем даже когда бралась за трость, чтобы пройтись. И она давно уже привыкла к тому, что люди глазели на нее, хотя и понимала, что странно видеть столь юную девушку, передвигающуюся с помощью трости. Но вот сейчас с ней случилось что-то необычное… Как только она увидела этого красивого джентльмена… Ох, сердце ее в тот же миг заколотилось так сильно, что едва не выскочило из груди. Разумеется, она была заворожена взглядом его прекрасных глаз.
Когда же он пригласил ее танцевать – ее никто никогда не приглашал! – ей ужасно захотелось ответить согласием, и в тот момент она все на свете отдала бы за то, чтобы стать здоровой и иметь возможность сказать «да» этому симпатичному незнакомцу.
Минуту спустя – пока они разговаривали – она поняла, что настойчивый граф не видел ее трость. Он ничего не заметил даже в тот момент, когда она посмотрела вниз и увидела, что трость скрыта складками ее юбки. Когда же он впервые заговорил с ней, то казался… каким-то расстроенным и слегка взбудораженным.
Но спустя короткое время он расслабился – очевидно, ему понравилось разговаривать с ней.
Почему же он просто не подошел к ней и не завел приятную беседу о музыке, или о ее дяде, или хотя бы о погоде? Так поступил бы любой нормальный джентльмен. Но нет, этот высокомерный заносчивый повеса ошеломил и перепугал ее до смерти. И своим приглашением на танец заставил сердце ее учащенно забиться.
