– Адам, тебе не стоило приходить, – произнес Брэй, когда они с Харрисоном вошли в его кабинет. – Я не хотел, чтобы ты приходил. Незачем вновь подвергать себя такому тяжелому…
– Нет, Брэй, – перебил друга Адам, коснувшись его плеча. – Я хочу быть здесь. Как обстоят дела сейчас?
– Как тебе хорошо известно, муж – последний человек, которому сообщают хоть что-нибудь.
Адам знал это. Повитуха и его не допускала в комнату Энни. Но, после того как бедняжка промучилась больше суток, Адам ослушался и все-таки вошел к жене.
И образ ее отекшего покрытого потом тела, распростертого на кровати в этой жарко натопленной темной комнате навечно запечатлелся в его памяти. Но сейчас ему следовало изгнать этот образ из своих мыслей.
– Повитуха постоянно утверждает, что все в порядке, – продолжал Брэй. – Говорит, что у некоторых женщин это занимает больше времени, чем обычно. Но я-то понимаю, что роды продолжаются уже слишком долго.
Адам вспомнил, что слышал в свое время такие же слова.
– Она моя жена, рожает моего ребенка, а меня не пускают к ней в комнату, – ворчал Брэй.
– Я послал за тем же акушером, которого ты вызывал к Энни.
– Да, понятно… – пробормотал Адам. И тут же подумал о том, что этот человек оказался не в состоянии помочь его жене.
– Он у нее сейчас. По счастью, он скоро спустится и скажет мне… что-нибудь.
– Не сомневаюсь, что скажет, – заметил Адам. – А где ее сестры?
– Две младшие извелись от беспокойства и уснули. А старшие сейчас с женой. – Брэй вздохнул и добавил:. – Мне дали знать, что с ними Луизе спокойнее.
– Да, конечно, – кивнул Харрисон.
– Но если кто-нибудь вскоре не спустится сюда с отчетом, то я пошлю к черту все правила и сам пойду смотреть, как у нее дела, – проворчал Брэй. – Да-да, пойду. Даже если мне придется выбить эту проклятую дверь.
– Думаю, что не следует, – возразил Харрисон. – Ты же знаешь, как к этому относятся. По какой-то причине считается, что отцы могут занести инфекцию в комнату роженицы.
– Может, и лучше, что нас к ним не пускают внутрь, – заметил Адам.
– Ведь если…
Тут сверху донесся пронзительный крик Луизы, и Брэй бросился к двери.
– Все, с меня достаточно, – заявил он. – Я иду к моей жене.
Адам с Харрисоном переглянулись, но ничего не сказали. А потом, в течение получаса, то молча расхаживали из угла в угол, то подходили к окну, а иногда даже – и к подножию лестницы, ведущей наверх. После чего возвращались в кабинет.
В конце концов Харрисон, не выдержав, сказал:
– Я выйду на улицу ненадолго.
