Кэтрин всегда испытывала благоговейный трепет перед этим прославленным зданием с его массивными коринфскими колоннами, расписными потолками и богатым убранством. Множество люстр, канделябров и бра излучали необычайно яркий свет, придававший всему вокруг изумительное золотистое сияние.
И тут повсюду виднелись горшки и вазы с цветами всех расцветок и размеров. Оркестр, находившийся в самом конце зала, играл веселую мелодию, а обширный зал был заполнен дамами в роскошных платьях и прекрасно одетыми джентльменами; и, конечно же, все они кружились, двигаясь в такт музыке.
А в соседней комнате, смежной с залом, располагались длинные столы, уставленные серебряными подносами с такими деликатесами, как охлажденные устрицы, дичь и сливовый десерт. Были тут также и бутылки с шампанским и различными винами.
Кэтрин долго осматривалась, стоя у входа в бальный зал. Многие ее подруги, а также некоторые джентльмены из ее «брачного списка» находились в зале, где приятно проводили время. Был среди них и виконт Радьярд. Кэтрин считала его наиболее приемлемым кандидатом в мужья.
Ведь он был титулован и красив. К тому же виконт очень старался угодить ей. И, наверное, он сумеет подарить ей крепких и здоровых детей. Но все-таки… Увы, он не был мужчиной ее мечты, потому что этим мужчиной был граф Грейхок, и именно его объятий и поцелуев жаждала Кэтрин.
Но этому, похоже, не суждено было случиться. Он ясно дал ей понять, что не ищет себе жену, и отказался лишить ее девственности.
Прошло уже два дня с тех пор, как они виделись.
Интересно, сколько времени ему потребуется на то, чтобы придумать способ встречаться с ней наедине?
Кэтрин очень надеялась, что увидится с графом этим вечером. И, возможно, он сообщит ей, что у него уже все готово для тайных встреч. Но время шло, вечер подходил к концу, а он так и не появился.
Она сама не понимала, почему бросила перчатки к ногам лорда Грейхока. Возможно, в тот момент ей казалось, что это – совершенно правильный поступок. Она очень рассердилась на него. Причем не столько из-за того, что он отказался лишить ее невинности, – хотя она так откровенно предложила ему себя, – но главным образом из-за того, что он собирался покинуть Лондон.
Даже сейчас при мысли о том, что он уедет и она больше никогда не увидит его, острая боль пронзала ее сердце. Все сложилось бы превосходно в ее жизни уже сейчас, если бы – и это было очень важное «если» – в присутствии лорда Радьярда она испытывала те же самые чувства, которые пробуждал у нее лорд Грейхок.
