— На самом деле, — сказала, — прежде попытайся вникнуть, что в основе мира лежит молекулярно-кинетический синтез, согласно которому происходит постоянное взаимодействие частиц — атомов и молекул. Исходя из движения этих частиц и строится общая теория, которая совмещает в себе первое и второе начало термодинамики.
Ну, не такой уж я динозавр, как ей кажется.
— Это мне понятно, чего не скажу о гипотезе. Я сижу над этой мутью весь вечер, пытаясь понять: нафига мне тепловые потоки газов и разная скорость молекул?
— Тогда представь, что все уже закончилось.
Что ты когда-то уже все это учил и знаешь, осталось только вспомнить. Так легче справиться с задачей, исчезает нервозность.
— То есть?
— Что завтрашний день прошел или его вообще никогда не было.
— Но это же невозможно.
— Почему? Вполне возможно, если взять за отправную точку другую координату.
— Объясни.
— Например, в сравнении с Вселенной нас не существует.
— Как это?
— А вот так. Наша жизнь настолько коротка — всего человечества, что по меркам предполагаемого возраста Вселенной — мы даже не секунда и не миг.
А значит, по сути нас почти нет. Зачем нервничать?
— Хм. Печально.
— Как сказать. Но если мы вспомним срок жизни бабочки-однодневки, то в сравнении с ней мы почти Боги, обладающие вечной жизнью. Вот ты — Бог.
Ну хоть что-то приятное за вечер. Я довольно оскалился, потянувшись, как кот.
— Продолжай, Уфимцева, мне нравится.
На колени бухнулся тяжеленный словарь, согнув меня пополам.
— Обойдешься!
— 22 —
— Продолжай, Уфимцева, мне нравится.
На колени бухнулся тяжеленный словарь, согнув меня пополам.
— Обойдешься! Учи основы мироздания, Демиург-недоучка! Прежде, чем воображать!
Апрель непредсказуемый месяц. Весь день светило солнце, а ночью пошел дождь. Зашуршал за окном, замельчил в стекло несмелой моросью, а потом и застучал в подоконник крупными каплями — по-весеннему уверенный и спокойный, разгоняя тишину в квартире, в которой мы с Уфимцевой уже четыре часа кряду штудировали гипотезу Больцмана, разбирая ее по винтикам.
Я рассмотрел термины и прочел о теории почти все, что отметила Зубрилка в трудах по физике и даже на удивление кое-что запомнил. Уфимцева легко отвлекалась, очень точно объясняя мне материал, и так же легко набирала текст реферата. Стучала тонкими пальцами по клавиатуре, почти без пауз, сидя на стуле удивительно прямо и, казалось, не моргая. Я поймал себя на том, что смотрю на нее. Не знаю почему.
