— Ну и зачем? И курсовую Белянкина зачем убрала? Я ее три часа разбирал.
— Я видела эту работу в прошлом году и знаю, почему София нам дала именно ее. Она никуда не годится. Это проверка.
— Нам? — Я вскинул бровь и усмехнулся. Хм, интересно.
Уфимцева оставила мой смешок без внимания. Добавила серьезно:
— Ни одной оригинальной мысли или вывода. Все изложено очень скупо и банально языком школьника. Обычная энциклопедическая калька, из которой даже сути не видно. А между тем кинетическое уравнение Больцмана очень сложное, оно описывает эволюцию функции распределения плотности вероятности во времени…
Рядом со мной на диване валялся пульт от телевизора, и я машинально нажал «Вкл».
Огромная плазма на стене тут же зажглась светом, включился канал MTV и передача “Тачка на прокачку», где парни из гаража разбирали новенький Ford Mustang, чтобы сделать его зашибенно крутым! Внимание мгновенно переключилось на автомобиль, как только я увидел двадцати двух дюймовые тюнингованные диски, отливающие хромом и мощный кузов… Но телевизор внезапно выключился.
Что? Как?! Куда?!
Я и не понял, как Уфимцева наклонилась, отобрала у меня из ладони пульт и, на секунду замявшись, сунула его к себе за пазуху. Снова невозмутимо села за стол.
— Эй! Ты зачем это сделала?!
Я встал, потом сел. Потом разжал и сжал кулаки. Нет, я ее точно придушу!
— Ты перестал меня слышать, вот зачем. Я здесь не для того, чтобы сделать за тебя всю работу, Воробышек.
Не обнадеживайся зря. А станешь дуться, уйду и сам будешь возиться с рефератом, понял?
Мы смотрели друг на друга. Точнее, она на меня, а я на ее грудь, где за пазухой джинсового комбинезона лежал мой пульт. Черт, было бы там, что щупать, может, и полез бы отобрать. А так только зубы клацнули и челюсти заходили, представляя, как я все-таки отращиваю клыки, чтобы выпить из Уфимцевой всю ее ядовитую кровь.
Я встал. Она тоже. Сказала, упрямо вздернув подбородок, вдруг достав пульт и опустив его передо мной на стол.
— Я не шучу, Воробышек. Включишь плазму, и я уйду. Выбор за тобой. Я сейчас не сплю, потому что хочу тебе помочь и если тебе на это плевать, то и мне плевать на тебя тоже!
Надо же. Какими ледяными у Зубрилки, оказывается, могут быть глаза и твердым голос. Вот сейчас и не скажешь, что она мелкая, упрямая и доставучая.
— Мне это неинтересно.
— Сочувствую.
— Непонятно.
— Поправимо.
